— Откуда же их взялось-то столько, супостатов… — в сердцах проговорил кто-то.
— Слайд двенадцать, пожалуйста… — проговорил генерал, ни к кому конкретно не обращаясь, и, когда на экране появился требуемый слайд, продолжил: — Перед вами Бейрут, район порта. Как вы видите, база ВМФ в порту подверглась ожесточенному обстрелу и на данный момент не функционирует, это один из тех немногих объектов, который террористам удалось захватить. Как вы видите — порт работает, в нем активно идет разгрузка контейнеров с подошедших контейнеровозов. В контейнерах, думаю, не гуманитарная помощь.
— Почему по этому объекту не нанесен бомбовый удар? — поинтересовался Вольке.
— Об этом чуть позже, — проговорил Император, — Дальше.
— Мы предполагаем, что среди террористов до семидесяти процентов — пришлые, небольшая часть была заброшена заранее, но в основном террористы прибыли уже после начала беспорядков. В основном — через тот же порт, иначе они не смогли бы прибыть быстро и с требуемым уровнем скрытности. Основная их часть прибыла с территории Индии, особенно севера, где располагаются лагеря подготовки радикальных исламистов.
На сегодняшний день в районе уже находится шестьдесят шестая ДШД, также нам удалось перебросить один из полков сто восьмой ВДД. Остальные части, а именно семьдесят третья и пятьдесят восьмая ВДД, восемнадцатая ДШД, части жандармерии ДОН-2 и ДОН-3 находятся в полной готовности на аэродромах взлета. В Севастополе и Константинополе к сбор-походу готовится Черноморский флот. Флагман эскадры — ударный авианосец «Николай Первый», там экстренно свернут ремонт, пока работает только один реактор, но он дойдет и на одном. Сводная эскадра во главе с ударным авианосцем «Цесаревич Николай», с участием германских кораблей, в том числе ударного авианосца «Маркграф Гессенский», сместилась так, чтобы перекрыть доступ британской эскадре в Средиземное море со стороны Индийского океана. В Атлантике находится эскадра Балтфлота во главе с ударным авианосцем «Александр Второй», сейчас она полным ходом идет к Средиземному морю. Еще одна эскадра Балтфлота во главе с ударным авианосцем «Павел Первый» готовится к сбор-походу, в ней больше двадцати вымпелов. Направление — северное побережье Европы и Великобритания. Германская империя тоже начинает приводить в боевую готовность колониальные войска. В общем и целом — развертывание войск по плану «Набат» идет даже с опережением графика, и если бы не одно обстоятельство, я бы мог с уверенностью говорить о том, что мятеж будет подавлен максимум за семь суток. Но это обстоятельство меняет картину в корне. Разрешите, Ваше Величество?
Государь молча кивнул, по его лицу было видно, что то, что сейчас предстоит, не вызывает у него никаких чувств, кроме раздражения. Из присутствовавших запись видели пятеро — сам Государь, Вольке, Шмидт и еще двое.
Генерал-полковник поднял лежащую рядом трубку телефона — обычную черную пластмассовую, без изысков, передал распоряжение. Через полминуты карта на белом полотнище экрана сменилась неожиданно четким видеоизображением.
Комната — большая, странная, отделанная белым кафелем с каким-то геометрическим рисунком, с пультами управления, с мониторами. Нервно бегущие цифры таймера оперативного времени в левом нижнем углу экрана. Люди с оружием и в масках на заднем плане — городской цифровой камуфляж, расцветкой похожий на русский «Серый волк», но в деталях отличающийся. И еще один человек — без маски, в арабской галабии, средних лет, худой, угловатый, с темным лицом, черной, с проседью бородой. Те, кто занимался борьбой с терроризмом, это лицо знали очень хорошо…
Во имя Аллаха, милостивого и милосердного, да воссияет свет истинного учения над всей землей, к вам обращаюсь я, моджахед по имени Мохаммед Атта. В великой книге Коран сказано — а если же они нарушат договор с вами до срока — то избивайте их везде, где найдете, убивайте, осаждайте, устраивайте засады во всяком скрытом месте. Вы, русские, нарушили договор с нами, вы убивали и убиваете нас как собак, вы не даете нам жить, как мы того хотим. Священная земля Мекки и Медины, долгие годы находившаяся под пятой неверных, вопиет об освобождении. Вы крадете у нас детей, воспитывая их в безверии, вы крадете у нас веру, заменяя ее своей, вы долгими годами убивали нас как единый народ. Вы убили человека, чьи слова были сильнее ваших пуль, человека, что поднял наш народ с колен — Осаму Бен Ладена, да пребудет он о правую руку от Аллаха вечно. Те, кому покорился Константинополь и пол-Европы, десятилетиями живут рабами Русни. Настало время положить этому конец. Милостью Аллаха я, Мохаммед Атта, и несколько десятков других моджахедов захватили атомную станцию в Искендеруне, на нашей земле. Теперь она наша, и мы не уйдем отсюда. Наши требования таковы: в течение сорока восьми часов русские войска должны покинуть все земли, принадлежащие нам. Здесь и сейчас я, Мохаммед Атта, провозглашаю новое государство — Исламскую Арабскую Республику. Если вы, русские, не покоритесь неизбежному, то все шесть реакторов станции будут взорваны, и джаханнам придет на землю. Мы готовы умереть, чтобы не допустить нового торжества русизма на принадлежащей нам святой земле. Аллах наш вождь! Коран наша конституция! Джихад наш путь! Иншалла![151]
— Цугцванг… — задумчиво проговорил Вольке.
— Что?
— Цугцванг, — старый шахматист повторил непонятное слово уже громче.
— О чем вы?
— Цугцванг — специфический шахматный термин. Означает позицию на доске, из которой какой бы ты ход ни сделал — он так или иначе ухудшит твою позицию. Мы сейчас именно в такой позиции — у нас цугцванг.
— Поясните? — потребовал Император. Хоть он и не любил шахматы, но понимал, что в любом случае Вольке — самый сильный специалист комбинационной игры из всех, находящихся в бункере, его ум отточен долгим сидением над черно-белой доской, и наличие такого специалиста среди них — серьезнейший козырь в геополитической игре.
— Охотно… — Вольке не стал вставать, он говорил тихо и спокойно, словно размышляя вслух. — Сейчас нас загнали в ситуацию, из которой на первый взгляд нет приемлемого выхода. Ведь смотрите, что получается. Если мы не начнем переброску войск — туда подойдет британская эскадра и против нас будут уже не террористы, а кадровые военные. Весь Ближний Восток мы в этом случае теряем, оставшиеся очаги сопротивления будут быстро подавлены. Тех, кто не захочет жить в «свободном исламском государстве», — просто выгонят, и мы получим еще и проблему беженцев ко всему прочему. Если мы не выполним требования террористов — мы рискуем тем, что Восточные территории не достанутся никому — потому что они превратятся в радиоактивную пустыню. Более того — радиация уничтожит вторую столицу Империи и затронет весь юг России. Это для нас неприемлемо. Если мы назовем вещи своими именами и объявим войну Великобритании — мы будем агрессорами для всех, ведь бесспорного повода для войны нет, а что там в действительности произошло — так это можно трактовать по-разному. При этом наши противники в любом случае остаются в выигрыше. Если мы сумеем подавить мятеж — вся наша политика по ассимиляции жителей Восточных территорий будет отброшена назад на несколько десятилетий, снова появятся кровники, фанатики, мстители. Все, что вложено, все усилия поколений пропадут впустую, у нас снова в стране появятся два народа вместо одного. Если же мятеж увенчается успехом — у британцев появляется новый, огромный и богатый ресурсами протекторат, причем вложения в инфраструктуру там уже сделаны, останется только отремонтировать то, что разрушено во время мятежа, но это просто и не в пример дешевле, чем делать с нуля. Поэтому я и говорю — цугцванг.
— А как они, интересно, собираются решать проблему с атомными террористами? — спросил кто-то из генералитета. — Ведь если мы уйдем, это станет уже их проблемой, а не нашей.
— Очень просто, — отмахнулся Вольке. — Я вообще не верю, что станцию захватили исламские террористы. Даже тот факт, что во главе их известный террорист, ничего не говорит — вы заметили, что все они в масках, кроме их лидера? Скорее всего, это армейское спецподразделение, британское или североамериканское, поддержанное ударом тактических ракет на первой стадии операции. Слишком все четко сделано. Да и вряд ли планировщики этой операции рискнули бы, допустив террористов к реакторам, ведь это козырь в их руках. Кто даст гарантию, что после того, как мы уйдем, они не потребуют убираться вон уже от британцев и североамериканцев, угрожая им тем же самым, чем сейчас угрожают нам. Какие гарантии, что они не выйдут из-под контроля на любом этапе операции? Нет, на такой риск идти нельзя — по крайней мере, я бы не пошел. А насчет решения проблемы… После того как войдут британцы — они просто сымитируют операцию по освобождению станции и освободят ее под рукоплескания всего цивилизованного мира. И даже трупы найдут — благо сейчас их там великое множество на выбор — обрядят в такой же камуфляж, сунут в руки оружие и продемонстрируют перед телекамерами.
