— В подарок дядюшке, — сообщил Хосе продавщице.
В полдень он очутился на окраине, у домика с подслеповатыми окнами. Зорко осмотревшись, Реаль поднялся по скрипучей лестнице и несколько раз нажал кнопку звонка.
— Каким счастливым ветром занесло вас, Хосе? Мне показалось, что я ослышался, узнав ваш сигнал, — радостно приветствовал его смуглый старик-креол в прожженном халате. — Ведь, судя по газетам, вас уже нет в живых!
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены.
— Да я собственными глазами читал!
Старик порылся в кармане висевшего на стене пиджака, вытащил записную книжку, достал из нее газетную вырезку и подал Реалю.
В заметке было написано:
«25 апреля одна из групп преступников, бежавших из замка Сан-Стефанио, была настигнута в горах. При перестрелке автомобиль беглецов сорвался в ущелье. Установлена гибель одного из организаторов побега — бывшего журналиста Хосе Реаля».
На снимке изображались среди обломков автомашины изувеченные тела погибших.
— Видите ли, в машине остался не я, а мой пиджак с документами. Если бы полиция внимательнее вгляделась, то она бы опознала в трупах своих конвоиров и шофера. Но я опровергать не буду. Пусть мое дело с дактилоскопическими отпечатками пальцев навсегда будет списано в архивы полиции. А сейчас покойнику хотелось бы позавтракать с вами.
Реаль выложил на колченогий стол свои покупки.
Пока хозяин разворачивал свертки, гость стал присматриваться к разнообразным склянкам, стоявшим где попало, чтобы использовать их вместо рюмок. Старик-креол вовремя перехватил его руку, готовую выплеснуть остатки какого-то реактива. Понюхав отобранный раствор, ученый сообщил:
— Обыкновенный цианистый калий! Правда, слабый раствор…
Хосе даже привскочил и осторожно отодвинул какую-то колбу, обнаруженную под ногами. А хозяин продолжал:
— Здесь яды на все вкусы. Ну, вот эта посуда, пожалуй, подойдет.
Он протянул два стаканчика явно лабораторного назначения. Смущенный гость, помня, что иной посуды здесь никогда не водилось, сказал:
— А нельзя ли, уважаемый профессор, хоть предварительно обезвредить их чем-нибудь?
— Не стоит, здесь была лишь соляная кислота!
Жилье ученого, заставленное диковинными приборами, напоминало лабораторию средневекового алхимика. Старик был в привычной среде, но гость никак не мог здесь освоиться и чуть не уселся на каменную ступку с пестиком.
— Садитесь-ка лучше в кресло, — предложил хозяин.
Хосе уселся в покосившуюся развалину, из которой торчали пружины и жесткая морская трава.
— Рассказывайте, — что снова привело вас сюда? Знаю без причины не являетесь. Нехорошо забывать старых друзей, — сказал с укоризной креол.
— Все дела, профессор, — оправдываясь, ответил Реаль и налил в стаканчики водки.
— Ну-с, за ваше появление! — промолвил хозяин, беря стаканчик. — Мы с Фанни прочли о вашей гибели и, признаюсь, загрустили.
Красавица Фанни, протяжно мяукнув, появилась из-под дивана и приветственно потерлась о ногу гостя. Это было второе живое существо в домике. Профессор, вспомнив что-то, поставил стаканчик на стол и потащил Реаля в дальний угол за полог. Там стоял прибор, похожий на старинный «волшебный фонарь», с конструкцией которого старик давно возился.
— Отлично работает — похвастался он. — Вот посмотрите, ничего в этом векселе не замечаете?
— Вексель как вексель, — ответил Реаль, повертев продолговатую бумажку.
— А теперь взгляните! — сказал старик, вставив вексель в аппарат. Вторичное свечение или люминесценция, — пояснил он.
Хосе заметил, что тексты, напечатанные типографской краской и вписанные чернилами, светились по-разному, а первая цифра суммы сияла совершенно своеобразно.
— Счет подделан! — сказал профессор. — Вписана двойка. Замечаете, цифры светятся по-иному?
Подделка была выполнена искусно, но невидимые лучи разоблачили фальшь.
— Вытравленная надпись, попав в поле действия ультрафиолетовых лучей, становится видимой, — продолжал объяснять старик. — Любой элемент испускает свечение, характерное исключительно для него. Представляете, какое значение имеют эти лучи? Они могут установить присутствие нефти в куске каменной породы, обнаруживают примеси…
— Я читал, что в Советской России ультрафиолетовые лучи уже широко применяются в промышленности. Там на консервных заводах они даже сортируют рыбу…
— Стоило упомянуть об этом, как меня попросили покинуть кафедру. Пропаганда! — с горечью заметил профессор.
— Ничего, мы еще отпразднуем день вашего возвращения к студентам в настоящую науку, для народа!
— Готов выпить за это.
Они вернулись к столу и чокнулись. Старик отпил глоток вина и спросил:
— Вы ведь, наверное, неспроста ко мне? Опять что-нибудь вроде смывания паспортных бланков?
— Сегодня дело посложнее. Нужно знать: не было ли здесь что-либо написано?
Профессор, взяв обрывок бумаги, осмотрел его, понюхал и понес к своему аппарату.
Реаль устроился поудобнее в шатком кресле. Он помнил, что хозяин не переносил когда «вертятся под рукой», и поэтому терпеливо ждал результатов применения ультрафиолетовых лучей.
Через четверть часа профессор подгл ему несколько фотоотпечатков и сказал:
— Записка написана раствором обыкновенной поваренной соли. Это не трудно установить по спектру свечения. Оригинальные чернила!
— Откуда же, дорогой профессор, в застенках Централа взяться чернилам? А применить соль догадается не всякий, — ответил Реаль, со скрытым волнением читая записку.
* * *
В точно назначенный час в небольшой квартире на улице Снов, имевшей два выхода, собрался подпольный Комитет Компартии столицы. Заседание близилось к концу, когда седовласый человек, с лицом, изрезанным морщинами, объявил:
— У товарища Хосе сегодня важное сообщение. Прошу внимания.
Реаль поднялся, тряхнул головой, чтобы откинуть спадавшую на глаза светлую прядь волос, и негромко заговорил:
— Наша группа разведки несколько месяцев бьется над тем, чтобы разыскать хоть какие-нибудь следы пропадающих товарищей. Их нет ни в известных нам концлагерях, ни в списках убитых. Столь необъяснимое исчезновение самых активных коммунистов тревожит не только родственников и соратников по подполью, но и пугает сочувствующих. Они боятся встречаться с нами. А суеверное население верит в сказки церковников, что против марксистов идут силы неба. Такие бредни терпеть больше нельзя. Надо выяснить, где находятся наши товарищи. В начале этого месяца, проезжая по делу, я заглянул в рыбацкий поселок. В таверне на Позабытом берегу ко мне подсел спившийся шкипер. И вот он поведал историю о странном острове в океане, о котором обычно рыбаки помалкивают. Они считают, что даже простой разговор о нем приносит несчастье. Кеч этого старика, унесенный штормом в океан, был обстрелян из пулеметов именно у этого острова. Убитых смыло волной, а тяжело раненного шкипера вместе с кечем прибило течением к берегу. Местные жители считают, что после этой истории старик «тронулся». Сегодня мы получили подтверждение: в океане действительно существует тайный концлагерь. В наши руки из Централа попал этот листок, — Хосе показал обрывок серой бумаги. — На нем не было никакого текста. Обработка реактивами тоже ничего не дала.
— А почему вы решили, что должен быть текст? — спросил коричневолицый метис[5] — один из членов комитета.
— Его нам передали как письмо. Когда были применены ультрафиолетовые лучи, то появилось несколько слов.
Вместе с обрывком бумаги Реаль выложил на стол несколько фотокопий. Члены комитета без труда прочли:
«Отправляют на какой-то остров в океане. Оттуда, говорят, никто не возвращается. Прощай, Долорес! Прощайте, товарищи! Да здравствует компартия!
Э. Диас».
— Значит, Энрико жив! — обрадованно воскликнул крановщик из порта. — Это несомненно его рука, я узнаю.
— Но записка ничего не раскрывает, — заметил метис. — Как мы найдем этот остров? Ведь у нас нет возможности послать экспедицию? Да и рискованно.
— Одну минуту, — вновь заговорил Реаль. — Обстрелянный кеч дрейфовало и принесло течением к берегу. Следовательно, загадочный остров лежит где-то в зоне течения, омывающего Позабытый берег. Любой из вас может теперь разыскать его, руководясь этими данными.
Хосе стал разворачивать принесенные карты.
— Узнаю журналистскую предусмотрительность Реаля. Молодец, достал все, что нужно, — одобрительно отметил председательствующий.
Все нагнулись над столом, рассматривая на карте голубые извивы океанских течений.
— Не здесь ли? — спросил крановщик, ткнув пальцем в группу небольших островов.
— Сомневаюсь; эти острова заселены и эксплуатируются, — ответил Реаль. — Л вот этот подозрителен. — Он указал на едва заметную точку на карте. — Примерно в ста пятнадцати милях от Позабытого берега существует островок Панданго. На новых мореходных лоциях он отмечен как необитаемый. Лежит он в стороне от оживленных морских путей! Прежде, как я узнал от одного старого моряка, на нем пытались добывать кокосовые орехи, развести сахарные и кофейные плантации, но ничего не получилось. В дни войны на каменном утесе, отделенном от острова проливом, была служба наблюдения и база для заправки кораблей — охотников за подводными лодками. Землями владеет «Юнайтед фрут».
