удары по коммуникациям, штабам, тыловым и боевым частям. И хотя к линии фронта выходили единицы, такие удары в значительной степени тормозили темп немецкого наступления. Это пример истинного мужества воинов, нечеловеческими усилиями которых в далёком 1941-м ковалась будущая победа.
Победный немецкий марш, стремительные рывки вглубь страны, нацеленность на прорыв обороны и быстрое завершение кампании – всё это сказалось на том, что многие «котлы» не были до конца зачищены. В них «варились» целые армии, так что даже та часть бойцов, что выжила и не попала в плен, была очень многочисленной. Уцелевшие в «котлах» красноармейцы и командиры зачастую не рвались в бой, предпочитая осесть среди мирного населения. И обвинять их с точки зрения человеческой морали нельзя – люди в буквальном смысле прошли через ад.
Но очутившись в немецком тылу, они оказались на виду, на них быстро выходила оккупационная администрация. Кого-то без всяких разговоров угоняли в Германию, а кому-то делались «предложения, от которых нельзя отказаться» – вступить в ряды полицаев. И были те, кто шёл, не видя для себя другого выхода.
А кто-то нет. В Белоруссии, на Брянщине и Смоленщине сама природа (густые леса, болота) будто создана для ведения партизанской войны. И чуток оклемавшиеся военные предпочитали уходить в них, начиная новую для себя войну, благо в большинстве своём сумели припрятать оружие. На Украине партизанское движение не смогло получить широкого развития как раз из-за особенностей природы – малого количества лесных массивов.
Участь вступивших в ряды полицаев была незавидна. Их грамотные и жестокие командиры, набранные в основном из идейных противников большевизма, вязали своих подчинённых кровью. Полицаев привлекали к многочисленным расстрелам евреев, комиссаров, военнопленных, гражданских заложников… После этого пути назад не было, люди, по сути, «продавали душу». Заливая голос совести и страх расплаты спиртным, они быстро скатывались до грабежей, изнасилований и прочих преступлений, превращаясь в верных немецких псов. Таких, кто способен жестоко растерзать любого, на кого указал хозяин.
Правда, нередкими были случаи, когда часть полицаев уходила партизанить, а кто-то вёл двойную игру: подчинялся немцам, но при случае помогал партизанам.
Немецкая политика согласно плану «Ост» была беспощадна к населению Белоруссии. Людей обирали до последней нитки, угоняли в Германию, совершали чистки «неблагожелательных элементов». Тех, кто укрывал у себя раненых красноармейцев, просто уничтожали. Так что население быстро возненавидело оккупантов, и приток добровольцев в партизанские отряды заметно рос. Но на первые диверсионные акции немцы ответили террором, показательными казнями случайных заложников. Вот только германцами опять не был учтён русский менталитет: вместо того чтобы морально сломаться, партизаны ожесточались и мстили. Война в тылу пошла на уничтожение и приобрела грандиозный масштаб. Какое-то время на территории Белоруссии шли настоящие полевые сражения, у врага отбивались территории целых областей, возникали партизанские зоны и края!
Естественно, они уничтожались немцами, но ведь сколько сил и средств приходилось тратить на чистку тыла, когда они были так нужны на фронте!
По достоинству партизанское движение было оценено в управлении НКВД. Под руководством легендарного Павла Судоплатова была создана Отдельная мотострелковая бригада особого назначения НКВД СССР. На базе бригады формировались диверсионные группы для заброски в тыл противника. Ускоренный курс спецподготовки делал из бывалых фронтовиков настоящих спецназовцев, не хуже «бранденбуржцев». В группы обязательно включали радистов, специалистов-подрывников, а в зависимости от назначения ещё и снайперов, инструкторов по рукопашному бою и стрелковой подготовке. Диверсанты могли получать конкретные задания, выполняемые силами исключительно группы, или же выходили на контакт с существующими партизанскими отрядами, или же сами их организовывали, становясь ядром будущего соединения.
Главное, подобная практика на порядок увеличила профессионализм действий «лесных мстителей» и позволяла координировать действия партизан из «Центра».
Но и гитлеровцы умели адекватно реагировать. Педантичные немцы старались принять любые возможные меры по защите от партизанских налётов. Ещё летом 1941 года ими создавались специальные конные патрули, контролировавшие объекты инфраструктуры, дороги, а солдатам запрещалось находиться вне части поодиночке и безоружными. Но вскоре стало понятно, что эти мероприятия совершенно неэффективны.
Чуть позже в тылу развернули значительное число охранных и полицейских частей, которые специализировались исключительно на партизанах, но и их действия нельзя назвать успешными. «Лесные мстители» наносили удары из засад, продолжали совершать диверсии, но столкновения с более сильным противником избегали, отступая в глубь лесов. Немцы и другие бойцы охранных частей (вспомним про «соловьёв» – украинцев) отыгрывались на мирных жителях, совершая показательные казни. Иногда эти меры приносили свой результат, и партизаны, чьих близких изуверски казнили, бросались в бой, попадая в заранее подготовленные ловушки. Но сражаться с охваченными праведной яростью «мстителями» было ещё тем делом – «красные» не знали жалости ни к себе, ни к противнику, и очень дорого продавали свои жизни.
Для того чтобы эффективнее контролировать оккупированную территорию, германцами была развёрнута система опорных пунктов, связанных между собой. «Укреплённые деревни» становились базами полицейских и охранных частей; опираясь на них, гитлеровцы совершали рейды вглубь партизанских районов и карательные акции. Но зачастую гарнизоны опорных пунктов сами становились целью нападений крупных отрядов «мстителей».
Пытались немцы защитить и железную дорогу – объект инфраструктуры, более всего страдавший от диверсий. Меры принимались самые серьёзные. Наиболее уязвимые места – мосты охранялись крупными подразделениями (не менее усиленного взвода), на вооружении которых было достаточно пулемётов, миномёты и зенитная артиллерия. Плюс ко всему мотоциклы и лёгкая бронетехника. Подходы к мостам перекрывали колючей проволокой (иногда по ней пускали ток) и минировали, деревья и кустарник вокруг вырубали, устанавливали дозорные вышки, оснащённые машингеверами и прожекторами. Двухкилометровая зона вокруг признавалась запретной для движения посторонних, дежурные расчёты открывали огонь на каждый шорох. Для гарнизона оборудовались пулемётные точки, дзоты и доты, блиндажи с надёжным перекрытием. Орешек очень крепкий, взять в лоб который было практически невозможно.
Железнодорожные переезды и наиболее опасные участки перегонов старались укрепить также. Но ведь сотни километров дороги подобным образом не перекроешь… Ограничивались вырубкой леса, возведением укрепленных стационарных постов, меняющимся графиком пускали бронелетучки и бронепоезда, над дорогой постоянно дежурила авиация… Тщетно. Удары по железке только учащались и усиливались, партизаны быстро набирали необходимый опыт.
Нацистами всесторонне практиковался захват заложников и их уничтожение – «лесные мстители» наносили ещё более чувствительные и дерзкие удары, выявляли и истребляли предателей, уничтожали немецких чиновников, отдавших приказ о казни. Кровь щедро лилась с обеих сторон, ответные удары следовали друг за другом, при этом более всего страдало местное население. Но простые люди понимали, кто истинный враг, понимали, ради чего и из-за чего страдают. Они знали, что удары по коммуникациям здесь очень выручают там, на фронте, а потому всячески пытались
