перемещался легко и красиво, как дикий хищный зверь. Прыгая через ступеньки, Карл исчез в черной яме перехода.
На ходу Карл вытащил деньги, практически не останавливаясь, бросил купюру девушке, торговавшей цветами, и схватил огромный букет перестоявших пунцовых роз, усыпанных золотыми блестками.
– Подождите, я вам их заверну в бумагу. Сдачу заберите! – прокричала девушка в спину законному.
Но Карл не обернувшись, махнул рукой.
Он выскочил из перехода и помчался по улице, расталкивая прохожих. Через полквартала сбавил шаг. Наконец-то отыскал взглядом мужчину, обменявшегося с арабом лопатниками. Тот уже собирался перейти улицу, горел желтый сигнал светофора.
«Успею», – решил Карл.
Улицу и прилегающие к ней кварталы он знал как свои пять пальцев. Правда, в последнее время такие знания могли и подвести. Дома меняли владельцев, во многих арках поставили ворота с кодовыми замками, посадили охранников, но здесь проход, кажется, еще существовал. Во всяком случае, две недели назад Карл пользовался им.
Он свернул в боковую улицу, бегом промчался сквозь арку, пересек двор и выскочил на Тверскую из подворотни. Тот, за кем он охотился, успел пройти совсем немного. Законный не стал останавливаться. Держа перед собой букет, он побежал по улице. Обычно Карлу, чувствуя его напор, все уступали дорогу, но теперь он специально петлял между прохожими. Обежав молодую парочку с коляской, Карл наткнулся на мужчину с невыразительным лицом, чуть не сбив его с ног, и даже немного оцарапал шипами роз.
– Извините, простите, – заговаривал ему зубы, рассыпался в любезностях Карл, придержав пострадавшего.
Между ними колыхался огромный, густой, как приречные заросли, букет роз. Перестоявшие цветы уже начали источать мутный запах. Карл говорил, улыбаясь дурацкой, вежливой улыбкой.
– Ничего страшного. Но надо быть поосторожней, как на пожар летите, – пробормотал уже немного умиротворенный мужчина.
– Не на пожар, а к даме. И не лечу, а бегу. На пожар я так не спешил бы.
– Внимательным быть надо.
– Я тоже так думаю, – Карл на мгновение засунул руку в карман своего пиджака и заспешил дальше.
Мужчина пожал покатыми плечами, потер оцарапанную щеку, на пальцах остался слабый след смазанной крови. Вор сбежал в ближайший подземный переход. Сунул букет в руки оторопевшей от неожиданности молодой женщине.
– Держите, у нас с вами сегодня счастливый день, – и, не задерживаясь и не выслушав ответа, выбрался из перехода с другой стороны.
Мужчина с невыразительным лицом прошел полквартала, наморщил лоб, остановился и озабоченно похлопал себя ладонью по борту пиджака. Рука его после третьего хлопка замерла. Тяжелого бумажника в кармане пиджака не оказалось – он исчез. Но мужчине отчаянно не хотелось верить в этот факт, он лихорадочно расстегивал пуговицы, ощупывал себя, шарил по карманам. И тут до него наконец дошло, в какой момент он расстался с кошельком, полученным от араба, – тип, налетевший на него, вытащил портмоне. Он обернулся, завертел головой, выискивая в толпе людей приметный букет пунцовых роз. Яркий, запоминающийся. Шли люди, у пары девушек в руках покачивались цветы, но ни одного букета.
«Где он? Куда подевался?» – мысленно взвыл обокраденный. Самое ужасное было то, что он понял, что не сможет вспомнить лица вора, как ни напрягай память.
Он прикрыл глаза, но перед внутренним взором вместо лица мужчины, столкнувшегося с ним, только нагло переливались безвкусные блестки, усыпавшие лепестки перестоявших роз цвета загустевшей крови. Больше его память ничего не сохранила. А в качестве сувенира осталась оцарапанная до крови щека.
Мужчина еще раз приложил руку к груди, но уже по другой причине – предательски кольнуло сердце. Он стоял неподвижно, как остров в плывущей реке прохожих посреди тротуара, в центре чужого для него огромного города, и ощущал, как земля уходит из-под ног. Это не было метафорой, асфальт качался, гул мчащихся машин навалился на беднягу, стал похож на гул волн, обрушивающихся на галечный пляж во время шторма. А сердце то сжималось в твердый комок, то вдруг неровно дергалось и трепыхалось. Мужчина в светлом костюме даже не почувствовал, как ноги его подогнулись, опомнился, уже сидя на тротуаре. Одной рукой он опирался на землю, второй продолжал ощупывать грудь.
– Пьяный, – услышал он долетевший до него издалека голос.
«Я не пьяный, я даже пиво не допил, мне плохо», – хотелось крикнуть ему, обернуться, посмотреть в глаза, сказавшему подобную чушь.
Блуждающий взгляд скользил по толпе, лица расплывались, сливаясь в розовую массу. Мужчина попытался подняться, но вместо этого завалился на бок и замер в позе эмбриона. Возле него присела на корточки молодая женщина.
– Что с вами? – она пыталась нащупать пульс, под ее тонкими пальцами отозвалась неровным биением ускользающая жилка.
– Украли… – только и проговорил бедолага, закрывая глаза.
– Что? «Скорую», вызовите «Cкорую»! Ему плохо! – женщине пришлось крикнуть, чтобы привлечь внимание.
Толпу трудно чем-то завлечь и остановить ее плавное течение, в конце концов ни в чьи планы не входит заниматься чужим горем. Однако добрая душа нашлась быстро. Видный, дорого одетый мужчина с блестящей лысиной со своего мобильника вызвал «Cкорую». Присел на корточки напротив женщины, при этом то и дело поглядывал на ее стройные, слегка разведенные ноги, на белевшую под юбкой кружевную полоску трусиков. Если бы юбка была подлиннее, возможно, он и прошел бы мимо.
– Чего они тянут? – женщина перехватила взгляд и плотно сжала колени, присела глубже.
– Сами видите, движение какое. Попробуй подъехать.
Взвывая сиреной, пугая прохожих сполохами мигалки, по тротуару подкатила «Cкорая помощь», а следом за ней и милицейская машина. Врач бегло осмотрел лежащего.
– В машину, – коротко подытожил он.
Пока доставали носилки, милиционер проверил карманы у лежащего на спине мужчины. Ничего не обнаружил, ни документов, ни кошелька.
Свернув в боковую улицу, «Cкорая помощь» унеслась, оставив милиционера и двух сердобольных прохожих.
– Надеюсь, все будет хорошо, – проговорил милиционер, но на всякий случай дайте свои координаты.
– Зачем? – удивилась женщина.
– Если человек умирает на улице, то это дело милиции, если его успеют довести до больницы живым, то нас больше не побеспокоят, – служитель порядка говорил бесстрастно, чуть ли не позевывая, – вдруг его кто-то толкнул или уколол.
– Я поняла.
Мужчина подал милиционеру визитку, тот принял ее, не глядя, забросил в карман.
– И ваши координаты.
– Я прописана в одном месте, живу в другом…
Милиционер тяжело вздохнул.
– Вы телефон дайте, чтобы вас можно было найти, – он уже почувствовал, что женщина «правильная», патологически не может отказать в помощи и, если надо будет, приедет в милицию дать показания без повестки по одному телефонному звонку. Иная у больного на улице и не остановилась бы.
Телефон записали и милиционер, и лысый мужчина.
– Что
