class="p1">Прибывшие японские силы специального назначения — сухопутные силы флота — возглавлял странного вида капитан, с не менее странным для японца именем Тао И. Он был выше девяноста пяти процентов своих соотечественников, его рост достигал ста восьмидесяти сантиметров. И у него были странные, почти что европейские черты лица.
Дело в том, что его прабабушка — долгое время жила в Нагасаки, в то время когда там была база русского флота. Тогда был такой обычай — японки нанимались в «мисимки», то есть подруги. С мисимкой заключалось что-то вроде договора[208], она выполняла роль жены — потом выходила замуж за японца и жила как ни в чем не бывало. Про это никто не говорил, особенно сейчас — но в Нагасаки и сейчас средний рост его жителей был самым большим по стране.
Японцы не любят полукровок, практически невозможно стать подданным японского императора — но если по документам всё нормально… Тао И окончил академию, после чего его направили с глаз подальше служить по отдаленным гарнизонам Азиатской сферы сопроцветания. Тао И привык к маленьким и большим островам, к перелетам на летающих лодках, к ожиданию судна снабжения. А еще к тайфунам и смерчам, к потрясающим восходам и закатам, к чистейшей воде и пляжам побережий. И он не хотел возвращаться в джунгли — но приказ есть приказ…
Сейчас он смотрел на гильзу, которую ему положил на руку один из подчиненных
— Русская.
— Обратите внимание, господин майор, какая старая
— Откуда ты знаешь?
— Видите, вот здесь треугольник. Русские уже десять лет так не обозначают свои армейские патроны.
Подошел еще один разведчик
— Ну?
— Здесь был бой. Серьезный
— Это я и сам вижу!
Разведчик не смутился
— Началось на поле. Потом они атаковали лагерь.
— Сколько их было?
— Семнадцать человек.
Тао И покачал головой — столько человек и так глубоко в джунглях. Он имел боевой опыт и прекрасно понимал реалии: в джунгли можно посылать двоих, троих, четверых так чтобы это было незаметно. Семнадцать человек незаметно не пройдут, да и далеко не уйдут. Им надо находить какие-то источники продовольствия — на семнадцать человек, они будут где-то вставать на стоянки — такую стоянку не замаскируешь. Это может быть когда идет война, когда есть армия, вертолеты для снабжения, полевые аэродромы, аутпосты — сложный, долго создаваемый механизм войны, в котором у каждой части есть свое предназначение. Но если этого нет — не может семнадцать человек вдруг оказаться в такой глубине джунглей. Их обнаружат, на них пойдут войной — племена, солдаты, наркомафия — кто угодно. Никто не будет терпеть чужой отряд у себя под боком.
— Ищи дальше — сказал он
Сам он, переложив из руки в руку автомат, осмотрелся по сторонам. У него возникло странное ощущение чужого взгляда… что за ним следят из джунглей.
Тао И решил уйти с открытого места и отправился в лагерь
— Выживших нет.
— Совсем?
— Да, господин майор.
Тао И задумался
— Обрисуй, как проходила атака.
— Солдат на вышках снял снайпер. После чего силы противника атаковали лагерь со стороны ворот.
— Только с одного направления?
— Да.
Странно.
— Зачищали помещение за помещением. Потом ушли.
Тао И достал из папиросницы сигарету, помял в пальцах, потом раздавил
— Что здесь было?
…
— Я спрашиваю, что здесь было? Вы нашли портрет Императора[209]?
— Никак нет.
— Что за часть, где нет портрета Императора?
Молчание
— Ищите дальше.
Стемнело. В Азии темнота наступает стремительно, без «синего часа» и всего прочего. Японские войска как смогли, восстановили лагерь и укрылись в нем. Они не вели себя здесь как хозяева, они были в такой же опасности, как и любые другие силы здесь. Племена с оружием, отряды наркомафии, вражеские войска. Они не могли исключать даже того что силы напавшие на лагерь не ушли далеко и готовятся с наступлением темноты повторить нападение. Потому они выставили двойной пост у ворот, развернули миномет в наскоро выкопанном окопе и как смогли починили электричество.
Тао И сидел у стола, грыз сушеную рыбу из самодельного пайка и просматривал те документы, какие нашли — он приказал все документы сносить к себе. Найденное не радовало.
У каждого солдата и у каждого моряка должна была быть солдатская книжка. В нее вносится всё — переводы, награды, наказания.
Так вот согласно найденным книжкам — солдаты эти служили на одной из передовых баз на островах в Тихом океане. И никаких записей о переводе.
Такое бывает — но не на такое долгое время.
Второе. Неизвестные вероятно унесли общий журнал части, но кое-что осталось. Здесь было складировано продовольствие — ни одна часть не может обходиться без продовольствия. С древних времен — вопрос получения и расходования риса на питание воинов — был приоритетным для любого даймё[210].
Так вот, по журналу учета отпуска риса, он примерно посчитал, сколько человек было в лагере — норма расхода риса на человека известна всем, достаточно сказать, что сам рис в Японии имел свои меры исходящие из потребности в нем человека на день, неделю, год. Если верить цифрам дневного расхода — в лагере было, по крайней мере, на пятнадцать человек больше чем они нашли трупов.
Куда они все подевались?
А что значат другие документы? К нему попали обрывки каких-то странных записей — он часть слов даже не понял.
Если предположить, что лагерь использовался для содержания пленных, и они все бежали — кто их освободил, кто атаковал лагерь?
А что за затопленный самолет?
Он приказал обыскать самолет. Там не нашли летного журнала. Который должен был быть. Но зато заметили, что на самолете кто-то закрасил опознавательные знаки флота.
Тао И начал понимать, с чем он имеет дело.
Наркомафия!
Он знал, что здесь произрастает лучший в мире опиум — а Китай в свое время научил мир этот опиум курить. Немцы же придумали обрабатывать опиум их химией и придумали совершенно новое средство
Героин!
Героин все больше становился главным экспортным товаром Азии, побивая по выручке даже чай. Если раньше героин производился в Европе из экспортируемой отсюда опиумной пасты — то теперь местные научились производить его здесь. Это была новая опиумная война — но если первую вела Европа против Азии то новую — Азия против всего мира.
Говорили о том, что во время прошлой войны к героину пристрастились многие, не хватало обезболивающих — и использовали то, что было под рукой. Сейчас же героин — это и нажива и оружие против белых.
— Можно?
Постучавшись, вошел радист.
