— Поправляете здоровье, господин Цакая?
— Увы… — Старый грузин вздохнул, сделал какое-то неопределенное движение рукой. — И рад бы в рай, как говорится…
— У вас же сейчас есть свободное время. Вы в отставке. Или нет? — Я кивнул на правительственную машину. Цакая рассмеялся недобрым, каркающим смехом.
— Вы поспешно делаете выводы, мой друг… И вы слишком мало пока знаете про разведку… Такие, как я, в отставку не уходят, для нас отставка — смерть. Иногда безвременная. Впрочем, не буду ходить вокруг да около — отомстить хотите?
— За кого?
— Хотя бы за себя… За то, что с вами сделали…
— За себя? Чтобы отомстить за себя, милейший господин Цакая, я должен застрелиться — ни больше ни меньше…
Бывший первый товарищ министра подошел ближе.
— Тогда отомстите за тех, кто не сможет отомстить за себя сам, князь! Отомстите за тех, кого зарезали как скотов! Отомстите за тех, кто там лег! Отомстите за Родину — она не сможет сама отмстить за себя…
— Разве того, что мы сделали с Индией, недостаточно?
Цакая рассмеялся — все тем же недобрым смехом, но глаза его не смеялись. Увидев тот огонь, что горел в них, я ужаснулся…
— Достаточно… Я вас умоляю, князь. Они не искупили и десятой доли того, что сделали. Более того — при первой возможности они повторят это снова — почитайте британские газеты. Но теперь я не дам им это сделать. К чертям всю нашу миролюбивую политику, я подожгу их дом, прежде чем они подожгут мой. С вами — или без вас, князь…
— Без меня, — твердо сказал я.
— Глупости… Впрочем — воля ваша… — Цакая повернулся, будто собираясь уходить, но остановился. — Да, кстати… Разбирая стол господина Бергена, я наткнулся на пачку писем. Дамских писем, князь, адресованных вам. Дабы не компрометировать даму и вас, я забрал их и не дал изъять как вещественные доказательства. Все конверты подписаны просто — «К». И кажется, они до сих пор, пахнут духами. Если интересует… они в машине.
Отомсти за тех, кто не сможет отомстить за себя сам. Сволочь старая…
Я отвернулся, посмотрел на море. Может, оно мне скажет, как поступить? Но море не обращало на меня внимания, оно все с тем же упорством вгрызалось в монолит скалы, на которой я стоял, как делало это тысячи лет…
Народ жив до тех пор, пока найдется хоть один человек, готовый отдать жизнь за жизнь своего народа…
Повернувшись, я направился к машине…
Смотревшая через окно на площадку Юлия тяжело вздохнула. Продолжалось все то же — черная правительственная машина, какой-то невзрачный, неприметный человек рядом. Что-то жгло ее изнутри, помилование облегчения не приносило — она чувствовала, что поступила неправильно, но ничего сделать уже не могла.
Ничего не исправить… Поздно…
Да и исправлять нет смысла. Он такой — какой есть. Он не изменится, не раскается, самое чудовищное — что он чувствует себя правым. И она — не изменится тоже. Поэтому и вместе им не быть.
Она же,
Это главное,
Похожа на тебя.
В долгом пути
Я заплету
В волосы ленты…
И не способна на покой
Я знак подам тебе рукой…
Прощаясь с тобой
Как будто с легендой…
— Можно… — откликнулась она на осторожный стук в дверь.
Открыв дверь, в комнату проскользнула одна из медсестер. Невысокая, пухленькая, она компенсировала собственные неудачи на любовном фронте активным участием во всем, что происходило здесь, в этом санатории. Все сплетни и слухи, ходившие здесь — ну или почти все, — имели один источник. Юлия с ней подружилась — она нуждалась в тепле, в простом человеческом участии. Даже ей кое-что рассказала — не все, конечно…
— Это он, да… — с ходу начала Ниночка, закатив глаза… — красавчик… А форма — умереть можно… За ним машина приехала, вы видели… Правительственная!
— Ты ошибаешься… — Юлии с трудом удавалось держаться, чтобы не заплакать. — Ты ошибаешься, это не он…
— Ну, что же вы так… — Ниночка подошла ближе, обняла подругу за плечи. — Так же нельзя. В конце концов, ребенку нужен отец…
— Можно…
Имеется в виду переезд императорской фамилии в летнюю столицу — Санкт-Петербург, где императорская фамилия пребывает с 15 мая по 15 ноября. В Российской империи с 1923 года было две столицы — летняя в Санкт-Петербурге и зимняя — в Константинополе. Кроме того, были три города столичного значения — Москва, Варшава и Екатеринбург, где были построены царские дворцы и где император тоже бывал. Экономической столицей Империи была Москва, там располагались министерства, ответственные за экономическую политику. (Здесь и далее примечания автора.)
Здесь и далее эта аббревиатура обозначает — Его Императорское Величество.
Дети аристократов Империи при рождении приписывались к той или иной воинской части, там они проходили подготовку — в кадетских корпусах, которые выпускали пополнение для этих частей. Там же они и служили, начиная сразу с обер-офицерских званий — причем служили все, включая даже цесаревича. Служба в армии могла потом переходить в службу при дворе (с присвоением придворного звания и продвижением по службе), но в армии отслужить было нужно минимум три года. Поэтому всех отправили именно в те части, где они и должны были служить.
В Империи наряду с самолетами и вертолетами широко использовали дирижабли. Было несколько типов транспортных дирижаблей, грузоподъемностью до пятисот тонн, и дирижабли прикрытия, используемые в погранвойсках и на флоте. Дирижабль являлся необходимым элементом ПВО группировки, он нес мощный радар и несколько ракет «воздух-воздух». Применение его в мирное время обходилось намного дешевле, чем постоянно держать в воздухе реактивные истребители-перехватчики и самолеты АВАКС.
Так на авианосце называется рубка.
У Империи было три флота — Балтийский, с главной базой в Кронштадте, который включал в себя все побережье Северного Ледовитого океана и действовал в Атлантике, Черноморский с главной базой в Константинополе, запасными — Севастополь, Триполи, Бейрут, Ницца (совместно с Кайзермарине) и Тихоокеанский с главной базой в Порт-Артуре и запасными — Сахалин, Владивосток.
Столыпин — великий премьер-министр Российской империи, выживший в покушении 1911 года и находившийся на премьерском посту до самой своей смерти в тридцать шестом.
Как ни странно, несмотря на отсутствие войн и имперский характер правления, технический прогресс в мире не останавливался, а шел в некоторых областях еще быстрее. Поэтому был и мирный атом, и военный, и Интернет, и компьютеры — все было. Только порядка намного больше.
Александр Четвертый Великий — император с 1938 по 1979 год, величайший император в истории Российской империи. Сын Михаила Романова, брата Николая Второго, 1920 г.р., вступил на престол в результате долгих интриг после смерти бездетного Алексея Второго (от гемофилии). В нарушение традиций имел не военное, а коммерческое и дипломатическое образование. За сорок один год его правления Империя сделала огромный шаг вперед и стала едва ли не самой промышленно развитой державой мира. Император Александр Четвертый завершил освоение Сибири и Дальнего Востока, начатое еще П.А. Столыпиным, в несколько раз увеличил промышленное производство, сделал огромные капиталовложения на Ближнем Востоке. Трагически погиб в 1979 году в авиакатастрофе.
Немного про кадровую политику Империи. Императора Александра Четвертого, когда он еще не был ни императором, ни даже наследником, сильно травили из-за того, что его мать была не голубой крови, а даже с примесью купеческой. Как сказал Николай II: «Со многими дворами Европы мы в родстве — не хватало еще породниться с Гостиным». Александр запомнил эту травлю и, придя к власти, начал политику выдвижения на должности не по признакам родовитости и наличия «голубой крови», а по способностям и заслугам. Поэтому сейчас в Империи даже люди незнатного происхождения порой занимали высокие посты, получали титулы, их возводили в потомственное дворянство — и ничего такого в этом не было.
Это устаревшее выражение означает человека лихого, даже излишне.
Николай Карлович Воронцов, капитан первого ранга, командовал эсминцем при прорыве в Скапа-Флоу. Приказал вступить в сражение с английским броненосцем и потопил его, но сам геройски погиб в бою.
