– Ты в нее… – похвалил мать Мишка. – Ну, я пошел…
– Домой!.. – строго прикрикнула мать.
– Домой, домой… Завтра в лес едем, знамо дело, домой…
Мишка ушел, провожаемый суровым взглядом матери.
– Не женат еще? – спросила Людмила, тоже Мишке вслед глядя.
– Развелся… Я сейчас с пенсии алименты за него плачу. Работы-то у нас никакой… Так только, где что найдешь летом у дачников…
– А много здесь дачников? – поинтересовался Алексей.
– Да нас, местных-то, полтора десятка семей осталось… И человек тридцать дачников… Все больше москвичи приезжают. Некоторые только из области… Места-то у нас красивые…
– А что ж Мишка-то в город куда не подастся? Там заработать всегда можно… – Алексей не понимал троюродного братца.
– Не может он там… В райцентр-то поедет как, через два часа, говорит, о своей деревне скучать начинает…
– В армии-то служил?
– Забирали… Как не служить… Это сейчас все хиляки какие-то пошли… А Мишка рассказывал, его когда забирали, парнишку какого-то на комиссии забраковали по здоровью, так он плакал, повеситься обещал, чтобы в армию взяли… Чтоб не хуже других быть… А сейчас… Уроды одни… Отслужил… Тоже истосковался, иссох весь… Он у меня парень-то хороший, добрый, да закладывает сильно… Как с отцом на пару дорвутся, самогонка рекой течет… Да кто здесь не закладывает… Работы-то нет… Ой, что с деревней сделали… Что натворили эти гайдары с чубайсами… Сама б на них собак спустила, честное слово… Ну, пойду я… Ужин как приготовлю, Мишка за вами прибежит…
Насчет ужина еще раньше договорились. В новом доме газовая плита была, и даже сменные баллоны с улицы в деревянной коробке стояли, но газа в баллонах не было. Газ в деревню привозили из райцентра машиной раз в месяц, и этот день надо было еще уловить, потому что раз на раз не сходился. А электроплиткой Алексей обзавестись еще не успел. Пришлось воспользоваться гостеприимством родственников…
На западе небо сильно краснело и даже приобретало какой-то малиновый цвет, согласно народным приметам обещая на следующий день ветреную погоду.
Алексей стоял во дворе, прикидывая, как бы и где перед домом построить веранду, так, чтобы входная дверь не сразу в дом вела, а через веранду. И в доме будет теплее, ветром задувать не будет, и чище будет… И вообще на веранде хорошо поставить стол, чтобы там обедать. Можно даже газовую плиту туда же перенести, чтобы веранда стала летней кухней…
Около штакетника остановился какой-то худощавый высокий мужичок, по крайней мере, неделю не бритый. Седая щетина на подбородке и щеках бородой еще не выглядела и потому делала лицо неаккуратным и еще более худым. Мужичок кашлянул, привлекая внимание Алексея.
– Здравствуйте, – поздоровался Алексей, подходя к штакетнику.
– С приездом… – мужичок приветственно поднял руку. – Купили у Тоши?…
– Только покупаю, не купил еще…
– А я здешний… Геннадием меня зовут… Самый крайний дом с той стороны… Почти в лесу живу, клещей коллекционирую… – говорил небритый мужичок достаточно грамотно, совсем не по-деревенски, хотя и с местным напевным акцентом. И посмотрел на тросточку, с которой Алексей, естественно, пока расстаться не мог. – Ломали?
– Нет… Ранение…
– Военный?
– Старший лейтенант…
– Приятно, что нашего полку прибыло… Я на флоте служил, капитан-лейтенант… Облучился слегка… По госпиталям четыре года мотали, все без толку… Совсем иссох, умирал, можно сказать… У нас такие болезни лечить не научились еще… Комиссовали… Жена у меня отсюда родом, увезла то ли лечиться на природу, на воздух, то ли умирать здесь, в покое… Сама умерла, а я вот живу еще… Уже двадцать лет здесь… И все молодею…
– А сколько вам, товарищ капитан-лейтенант?
– Скоро семьдесят стукнет… Давай уж по-деревенски на «ты» переходить… Тебя где зацепило-то? Северный Кавказ, как я понимаю?…
– Да… Дагестан…
– Войска?…
– Спецназ ГРУ…
– Это серьезно… А нога как, что обещают?
– Заживает… Хочу вот пасечника найти, чтобы пчел мне на ногу посажал…
– Ну, это и я могу… Я, конечно, не пасечник, но ульи держу… Сам себя медом вытаскивал…
– А куда пчел сажать, знаете?
– Знаешь… – поправил капитан-лейтенант.
– Знаешь, – согласился Алексей.
– Что с ногой? Кость?
– Нет… Две пули в мягкие ткани икроножной мышцы, порвано сухожилие. Сухожилие сшили, но медленно срастается…
– Значит, надо на суставы сажать… Если на икроножную мышцу, мышечная ткань весь яд на себя возьмет, рассосет и до сухожилия не достанет. На суставы с двух сторон… Снизу у стопы, сверху у колена… Тогда достанет… Заходи ко мне, как освоишься…
– Обязательно…
– Геннадием меня зовут… – напомнил капитан-лейтенант. – Вон в ту сторону, – махнул он рукой, – за последним домом налево по тропинке наискосок через луг, и на нижней улице как раз мой дом… Тоже последний… Лес в огород лезет… Увидишь… Дочке, хочешь, молоко могу козье поставлять… Коза, конечно, не корова, но литровую банку всегда выделить могу… Я коз держу…
– Договорились…
– А эти к тебе еще не подъезжали?…
– Кто?
– Ну… Чечены… Или ингуши… Кто их там разберет… Ингуши, кажется…
– А почему они должны ко мне подъехать?
– Они этот дом купить хотели… Так я слышал… Тоша им не продал… Сто тысяч ему предложили, и все… Не сговорились…
– И хорошо, что не сговорились… Зато мы сговорились… А откуда здесь ингуши?
– Здесь всяких кавказцев полно… Понаехало… Все лесом промышляют… Подчистую вырубают… Машину за машиной гонят… Ладно. Что нужно будет, обращайся… – Геннадий почесал небритый подбородок и двинулся дальше…
* * *
– Ой, какая же ты колючая… – Анастасия за забором пыталась нарвать ягод в разросшихся кустах малины. – Ну нельзя же так, в самом-то деле… У меня же руки не железные…
– Много набрала? – спросил Алексей, пытаясь через забор заглянуть в эмалированную миску, что держала дочь в руках.
– Много… Сладкая…
Миска, однако, была пуста. Дочь ягоды сразу в рот отправляла.
– Маму угостить не забудь… – посоветовал отец.
– Я ей наберу… – пообещала Анастасия. – Пап, а у нас ведь правда лучше машина?…
Алексей посмотрел в сторону. В деревню въезжал черный и блестящий внедорожник «Порше Кайена». Такие и в Москве не на каждом шагу встретишь, и уж никак не ожидал Алексей увидеть «Кайену» в такой глухой деревне.
– А чем же наша лучше?
– Наша красная, а эта черная…
– Есть в твоих размышлениях логика… – улыбаясь, согласился отец. – Красная малина – сладкая… Значит, и машина красная должна больше удовольствия доставлять… Ладно, не забудь маму угостить…
Он пошел, опираясь на тросточку, в дом, чтобы посидеть и отдохнуть. Много сегодня на ногах проводит. Ноет нога, ноет…
Людмила с уборкой уже заканчивала. Чистый дом начинал уже смотреться совсем иначе, нежели запыленный. И совсем оживили вид расстеленные домотканые половики, подарок тети Зины.
– Осталось только мебель купить, и можно будет жить… – сказал Алексей, усаживаясь на старый диван со скрипучими, рвущимися наружу пружинами. Диван и стол – это вся мебель, что сохранилась в доме. Не забрали, видимо, потому, что никому такое богатство не было нужно.
– Картину хочу… – сказала Людмила. – Даже много картин… Чтобы все стены завесить… Местные пейзажи…
– Я рисовать не умею… – сознался Алексей. – Попроси Анастасию. Их в садике учат…
– Тетя Зина говорила, здесь рядом какой-то художник живет… Может, сходим на досуге… У него все дачники картины покупают и в Москву увозят… А там перепродают в три раза дороже… А он, говорит, за копейки продает… Только чтобы на хлеб хватило…
– Сходим, посмотрим… – согласился Алексей, прислушиваясь.
Звук двигателя машины был негромким. В деревню только одна машина недавно и въезжала. Но такой негромкий звук и должен быть у двигателя автомобиля такого класса, как «Порше». И этот звук приближался к их дому. Больше приближаться было некуда, потому что все другие дома на этой улице стояли с разрушенными крышами.
– Кажется, к нам гости…
Людмила тоже звук двигателя услышала. В распахнутое окно высунулась. На окнах еще занавески сохранились, старые, хозяйские, выцветшие уже много лет назад, и за этими занавесками Алексею дорогу видно не было.
– Иномарка какая-то… – сообщила Людмила. – К нам… Остановилась…
– «Порше Кайена», – сказал Алексей. – Стоит больше ста тысяч евро… Хочешь такую?
– Не хочу, я скромная… – ответила жена.
– Пойду, посмотрю, что за гости… – встал Алексей. – Посидеть не дают…
Он догадывался, что это за гости пожаловали. Сразу вспомнилось предупреждение капитан-лейтенанта о возможном визите ингушей. Вспомнилось, что в Чечне «Кайена» считается весьма почитаемой машиной. Кроме того, позволить себе иметь такую может только очень богатый человек. А кто в здешних местах может быть богатым – только тот, кто лесом торгует. А лесом, как тот же Геннадий сказал, здесь ингуши торгуют… Вывод явился как-то сам собой, без раздумий…
