Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 59
– Возрин!
– Я, – ответил старший лейтенант.
– Что у тебя?
– Три «духа» в минусе.
– Моего бородача считал?
– С ним четверо.
– Дом?
– Чист. На чердак поднялись Шалов и Игнатюк. Но, похоже, там боевиков нет, выстрелов не слышно. А у тебя как? Нашел земляка?
– Здесь он. Подходи!
– Иду!
Капитан протер запотевшее лицо и облегченно вздохнул. Перед ним корчился не его друг Сергей Бестужев, а неизвестный, молодой, бывший уже офицер Российской армии. Осколки попали ему в живот. Ранение смертельное и мучительно болезненное. А с ним предстояло еще поговорить. Об эвакуации речи уже не шло, жить бывшему офицеру оставалось несколько минут.
Дождавшись Возрина, взявшего раненого на прицел, Веселов подошел к нему, достал из боевой аптечки тюбик промидола, вколол обезболивающее прямо в живот, одновременно проверив, нет ли у раненого гранат. А то, избавившись от боли и понимая, что конец близок, рванет за кольцо, и в коридор выскочить не успеешь. Но ни гранат, ни какого-либо другого оружия у раненого не было.
– Кто ты? – спросил Веселов.
– Я умру? – задал встречный вопрос раненый.
– Да! И совсем скоро. Так что облегчи душу.
– Я – старший… бывший старший лейтенант Григоренко Станислав Николаевич, командовал взводом мотострелковой роты в N-ской бригаде. К боевикам перешел добровольно. Хотел денег заработать и свалить из этой страны, бросившей всех нас в эту бойню. Я не хотел умирать, капитан, хотел уехать за кордон и жить. Без войны, без бардака и беспредела. Спокойно и достойно.
– Ценой жизни своих бывших сослуживцев? Товарищей?
– Любой ценой.
– Ну, вот и получил, что заслужил.
– Откуда вы взялись?
– Это неважно. У нас мало времени. Скажи, тебе говорит что-нибудь фамилия Бестужев?
– Бестужев? – переспросил Григоренко и, подумав, ответил: – А ведь я где-то слышал эту фамилию. Точно. Старший лейтенант, как и я. Его взяли в плен люди Бахшана. Он командовал отделением и попал в засаду. Бойцов перестреляли, а его самого, тяжело раненного, взяли.
– Где он сейчас?
– Этого не знаю. Наверное, у Бахшана.
– А где Бахшан?
– Это… это…
Григоренко захрипел, ртом пошла кровь. Он завалился набок и, несколько раз дернувшись, затих.
– Вот черт, – поднялся Веселов, – главного так и не сказал.
– Он назвал имя или, скорее всего, прозвище полевого командира. В Управлении пробьют его, и ты узнаешь, где твой друг.
– Ладно, Гена, выходим отсюда.
Во дворе их встретил капитан Требин.
– Ну, что, командир?
– Русский в минусе, предателем оказался. Денег хотел, сука, заработать да за границу свалить.
– Значит…
– Да, – не дал договорить заместителю Веселов, – это не Бестужев!
– А что с Мурзой?
– Всех, кто был в доме, уничтожили.
– Надо бы уточнить.
– Уточни! Живыми кого-нибудь взяли?
– Одного рядового «духа». Забился под лавку в сарае, еле вытащили. Пацан еще. Кстати, из аула.
– Значит, местный?
– Да! Он и опознает Мурзу. Тот этой ночью был здесь.
– Ну, давай, используй местного.
– А что с ним делать потом?
– Пристрели!
– Дим?! Я не каратель, пленных не расстреливаю, – серьезно посмотрел на командира Требин.
– Тогда, «не каратель», и вопросов глупых не задавай.
– С собой его возьмем?
– Да на хрена он нам нужен? Хотя возьмем. Кто знает, может, на нем крови больше, чем на Мурзе? А если нет, то после разбора домой отпустят. Работай, Леша.
– Ферму минировать?
– Если найдешь чем. Все! Я строю группу, ты ищи Мурзу и с «духом» своим присоединяйся, через полчаса мы должны начать.
– Понял! Выполняю!
Капитан объявил построение личному составу. После осмотра дома к строю подошел и капитан Требин с единственным выжившим при штурме боевиком.
– Ну что? – спросил Веселов.
– Опознал Али Мурзу. Это бородач, что лежит в левом крыле.
– Который чуть не завалил нас с Возриным. Так, передай пацана санинструктору, сам в строй.
Посмотрев на часы, командир обратился к бойцам группы:
– Внимание, группа…
Неожиданно сигналом вызова сработала радиостанция Р-168, и связист доложил:
– Товарищ капитан, вас вызывает командир экипажа «Ми-8».
– В смысле? Он же должен подойти к месту высадки к 13.30.
Как бы проясняя недоумение командира группы, над базой прошел «Ми-8». Веселов принял гарнитуру станции:
– Горизонт! Я – Корнет!
– Горизонт! – ответил майор Лукин.
– В чем дело?
– Отход отменяется. Приказ «Ангары», группе следовать в аул, окружить его, из третьего дома первой линии зданий от востока на плато вывести семью Кодаева. Там же за участком дома я посажу машину, оттуда и уйдем на свою базу. Как понял?
– Понял!
– Я пока уйду к перевалу, отработаешь задачу в селении, вызывай!
– Принял!
Вернув гарнитуру связисту, Веселов обратился к подчиненным:
– Отход отменяется. Нам изменили задачу. В связи с этим приказано группе выйти к аулу Кирга и окружить его. Старшему лейтенанту Реброву и прапорщику Бойко вывести из третьего дома от восточной стороны семью чабана и сопроводить через сад на плато, откуда будет проведена эвакуация. Вопросы есть?
Вопросов у спецназовцев не было.
Группа прошла километр за двадцать минут и окружила совершенно пустой аул. Все жители попрятались в домах. Ребров и Бойко вывели семью Кодаева на пустырь, где по вызову командира группы приземлился «Ми-8».
В 9.40 вертолет благополучно совершил посадку на плацу войсковой части, временной дислокации 36-го отряда специального назначения. А на следующий день доставленные той же «вертушкой» в Моздок капитан Веселов, старший лейтенант Ребров и прапорщик Шалов в гражданской одежде на транспортном «Ил-76» вылетели в Москву! У Дмитрия впереди был месяц отпуска. Если бы он знал, что ждет его в мирной Москве, далеко от гор и вой-ны?! Но он этого не знал и знать не мог, потому и сошел на мокрую от дождя бетонку подмосковного военного аэродрома в отличном настроении, строя планы на представившееся наконец время отдыха.
Уже которую ночь страдая бессонницей, Бестужева и 26-го числа проснулась разбитой, словно и не было сна. Да его и не было, лишь обрывки. Лариса взглянула на часы: 7.30. Теплый душ и чашка кофе немного взбодрили ее. Она присела перед зеркалом, внимательно всматриваясь в свое лицо. Переживания последних дней не прошли незамеченными, глаза припухшие, легкие морщинки у век. И это сейчас, в двадцать пять лет. Что же будет дальше? Вздохнув, Лариса принялась приводить себя в порядок. К восьми часам она уже была готова к выезду в офис, и ровно в 8.00 позвонил Коростылев:
– Доброе утро, Лариса Константиновна, машина у подъезда.
– Здравствуй, Гена, я сейчас.
Лариса вышла в прихожую, посмотрела в глазок, приоткрыла дверь, и вздох облегчения вырвался у нее из груди. На коврике не было гвоздики. Значит, вечером или ночью никого не убили. «Черт! – подумала Лариса. – Так дальше нельзя жить, так скоро можно загреметь в психушку. Надо забыть об этих цветах, об убийствах, заставить себя думать, что они ко мне отношения не имеют, что ничего не было». Да… не было, но кто-то же проникал в ее квартиру. И не обычный воришка. Почему он взял только обручальное кольцо, не тронув денег? Да вор мог всю квартиру вычистить, однако взял только кольцо, при этом оставив в мусорном ведре пустую пачку из-под сигарет. Этого тоже не было? Нет, это было, а значит, и забыть ничего не получится. А может? В очередной раз ей в голову пришла одна и та же мысль, но Лариса тут же отогнала ее. Нет! Этого не может быть, этого просто не может быть…
– Лариса Константиновна, – услышала Бестужева голос Гены с первого этажа, заставивший ее вздрогнуть. – Вы в порядке? У вас ничего не случилось?
– У меня все в порядке, с замком заминка вышла, иду.
Бестужева вышла из подъезда и села в припаркованный рядом серебристый «Форд».
– Ну, чего ты смотришь на меня? – недовольно произнесла она. – Поехали!
– Вы чем-то расстроены? – участливо спросил Коростылев.
– Помолчи. И заводи, наконец, машину! – оборвала водителя Лариса.
Геннадий, по-детски надув губы, повернул ключ в замке зажигания, отжал педаль сцепления и начал разворачивать автомобиль.
Лариса, поняв, что незаслуженно обидела парня, повернулась к нему:
– Ты извини меня, Гена. Я действительно с утра какая-то нервная. Это пройдет.
Коростылев вывел «Форд» на улицу и неожиданно сказал:
– Говорят, ваш муж вернулся?
– Кто говорит? – почувствовав, как холодок пробежал по спине, прошептала Лариса.
– Да я уж и не помню, от кого слышал об этом. Мельком слышал. Но от кого-то в офисе, больше я почти нигде не бываю. Работа и дом. Офисная суета, а затем одиночество в пустой квартире.
– Не верь никому, слышишь? Сергею не от кого прятаться. И о его возвращении первой узнала бы я. Но он, к сожалению, остается в плену у бандитов, если только… Хотя – никаких «если». Он жив, но не может вырваться из неволи. И я знаю, что Сергей вернется, этим живу, жду его. И буду ждать. Я буду ждать его, ты понял, Гена?
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 59
