Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 56
– А почему вначале должен был ехать Максим Рыбаков и чеченец? – спросил Крафт.
– Оба действовали бы под прикрытием фирмы Татьяны Борисовны. У Рыбакова было бы меньше проблем при неожиданной проверке, все-таки представитель милицейского главка. Чеченец же обеспечил бы безопасность в северокавказских районах. Но мы ликвидировали их, и Ширман послал за товаром Семенцову, – внес окончательное уточнение Гнедич.
– Как-то просто все, – после того как переоделся, вдруг с сомнением произнес Петр, – будто умышленно подставили нам это наркопроизводство.
– Что же, по-твоему, это все бутафорское? – кивнув на карту, снимки и силуэт высившегося в пятидесяти метрах забора, спросил командир.
– Нет, – покачал головой Петр, – я готов действовать!
– Остальные? – Гнедич повернулся к Крафту и Вагину.
Те в знак готовности молчаливо кивнули. Петр выставил вперед длинный толстый посох (опять же откуда-то добытый Вагиным) и двинулся вдоль широкого, почти лишенного растительности поля, в конце которого виднелись очертания «сельскохозяйственного кооператива». Гнедич и остальные рассредоточились по заранее выбранным укрытиям.
Петр поправил съехавшую набок причудливую высокую шапку, остановился, оперевшись на посох. Неужели все так просто?! Выследил, разработал, взорвал?! Впрочем, спецназ ВДВ в свое время обучали захватывать вражеские шахты с ядерным оружием, атомные электростанции. Сейчас, правда, ВДВ этим не занимается, акции подобного рода в ведении спецгруппы «Вымпел» ФСБ, но Гнедич и Ручьев этому обучались, еще будучи молодыми офицерами. Да, если командование четко формулирует приказ, даже четверка высококлассных бойцов способна выполнить самое невероятное задание. Сегодня такой приказ был им отдан. С самого верха, весьма недвусмысленно. И это сейчас было самым главным... Петр перевел дух, огляделся по сторонам. Транспорт рано или поздно подъедет или охрана издали заметит его и вышлет человек пять, чтобы выяснить, чего это он здесь топчется. В самом деле – двигается себе по периметру странный человек в странной одежде с большим мешком на спине. Вблизи любого жилища такой пройдет, наверняка подозрения вызовет. То ли «дервиш», то ли местный сумасшедший. «Дервиши» в данном районе теоретически могли бы появиться, но последний раз даже местные старцы их вряд ли видели. Опираясь на посох, Петр продолжил путь. Периодически он оглядывался и взмахивал широкими рваными рукавами своего одеяния. Таким образом, не спеша Петр прошагал с десяток метров, вновь устроил привал... Неужели и в самом деле с уничтожением этой наркофабрики будет положен конец операции «Амнистия»? Очень даже майора Ручьева интересовало, что же значит это название «Амнистия»? Ведь Ширману важно было не просто как-то обозвать «акцию». В чем смысл «Амнистии»? Семенцова распространяет наркотики местного производства по регионам, а потом сама же «реабилитирует» юных наркоманов за папины доллары? Это «амнистия»? Возможно, но что-то не вязалось в сознании Петра.
Со стороны проселочного шоссе послышался шум приближавшегося автомобиля. Петр поднялся во весь рост, вскинул посох и продолжил путь. На дороге показалась машина, сбавила скорость, затормозила. Это означало, что «дервиша» наконец заметили. Петр чуть приостановился, завертел головой, затряс рукавами. Если бы он крался, маскировался и его силуэт напоминал бойца, одетого в камуфляж и вооруженного спецназовским оружием, то по нему бы скорее всего для начала выстрелили. Палить же по придурку, маячившему в чистом поле, на первый раз не будут.
На первый.
Из машины выбрались три мужские фигуры внушительного вида. Ступили на поле, прошли шагов пять и грубо окликнули Петра. Ручьев застыл на месте, точно его вкопали в землю. Не видя никакой опасности (какая в голом поле опасность?!), все трое быстрым шагом направились к Петру. Им не терпелось побыстрее разобраться с невесть откуда взявшимся «дервишем». В это самое время Гнедич, Вагин и Крафт сумели под прикрытием придорожной канавы вплотную подобраться к остановившейся машине, в которой остался один шофер.
Когда до Петра оставалось всего несколько метров, «окаменевший дервиш» неожиданно выкрикнул какие-то непонятные гортанные слова и прыгнул влево. И тут же запетлял между мин, обозначенных едва заметными, воткнутыми в землю травинками. За спиной он услышал русский мат, торопливые шаги – за ним рванули в погоню. Петр успешно покинул «минное поле», отбросил посох, сделал максимально возможный прыжок вперед, упав на землю, сделал два быстрых кувырка, а затем уткнулся лицом в холодную весеннюю почву, прикрыв затылок ладонями. А через секунду прогремел первый взрыв, затем второй, третий и четвертый. Оказавшись на минном поле, преследователи подорвались на первой мине, в ужасе заметались, и тут сработали три остальные. Скорей всего третьего боевика тряхнуло так, что тело его упало на четвертую мину, вот она и рванула. Чуть ли не в метре от правой ноги Петра на землю упал какой-то тяжелый предмет. Осколок, не иначе... Но до него долететь не должны, майор Ручьев точно, хоть и на глаз рассчитал расстояние. От пятого взрыва у Петра сильно заложило уши. Стонов и криков он не слышал. «Клейморы», как и обычно, сработали четко, на пять с плюсом. Видимо, один из троих был ранен, пытался уползти и попал на пятую мину... Теперь на некоторое время «дервиш» «умрет». При этом обе его руки сжимали по пистолету «ПСС», стволы которых были спрятаны под длинными рукавами. Стрелять через одежду (даже в лежачем положении) майору Ручьеву было не впервой.
В это самое время задушенный гитарной струной водитель лежал на полу автомобиля, чуть ли не нос к носу с полковником Гнедичем. Особой радости от такого соседства Валерий Арнольдович не испытывал, но в подобных ситуциях бывал частенько, уже, что называется, привык. Тем более водитель не пачкал ни кровью, ни кишками, что пару раз в практике Гнедича случалось.
– А в машину они не сунутся? – шепотом спросил Крафт, подав голос из-под задних сидений, где замаскировался вместе с Вагиным.
Вагин не сдержался и, пожалуй, впервые отвесил лейтенанту легкий подзатыльник. Ну в самом деле – выскочат сейчас из-за забора вооруженные боевики. Взглянут на машину – на сиденьях никого. А в чистом поле целых четыре трупа (вместе с «дервишем»)... Нет, в такой ситуации у машины оставят пару бойцов, а остальные пойдут разбираться с трупами.
– Девушка дать показания не успела, – проговорила Люба. – А чоповцев отпустили. После звонка из ФСБ.
Водорезов уже вторично за последние сутки сидел там, где и полагается сидеть гражданину, объявленному в федеральный розыск, – в кабинете старшего следователя на Петровке 38.
– Что с девушкой? – спросил Водорезов, отметив, что Дмитриева не в лучшем расположении духа.
– Умерла. От заражения крови... Скорее всего, пули были обработаны соответствующим ядом. Даже легкое ранение гарантирует смерть через какое-то время.
Водорезов лишь молча покачал головой.
– Такое ощущение, что в ближайшее время должно произойти некое серьезное событие. Возможно даже политическое... Может быть, теракт... – продолжила разговор подполковник Дмитриева, – и Казаков с его командой делают все, чтобы дать ему осуществиться, при этом готовы прямо среди бела дня убивать людей... Какая-то многоходовая партия...
– И у них есть серьезный покровитель на самом верху, – закончил за Любу Николай.
– Но это не Ширман, – заметила Люба. – Значит, вы говорите «Амнистия»?
Водорезов лишь молча развел руками. Никаких мыслей у него на данную тему не было.
– А ведь речь идет о некоей легализации! – неожиданно произнесла Люба.
– Поясните! – всем корпусом повернулся к ней Николай.
– Вспомните нашу недавнюю историю, – издалека начала Дмитриева. – К середине восьмидесятых годов прошлого века теневая экономика СССР достигла серьезных масштабов. Появились подпольные миллионеры, началось сращение правоохранительных органов с мафией. И тут всем им на радость «горбачевская перестройка». Открываются кооперативы, частные предприятия – первый этап отмыва, то есть легализации мафиозных капиталов того времени. Затем второй этап – приватизация. В руках у многих бывших подпольных миллионеров оказались целые предприятия.
– Вы хотите сказать, что перестройка и последующие реформы носили только одну цель – легализацию вчерашних советских мафиози? – спросил не очень-то жаловавший политические дебаты Водорезов.
– Конечно же нет, – покачала головой Люба. – Было множество других причин – экономических, социальных, не будем в это углубляться... Более того, в борьбе за собственность многие вчерашние советские мафиози сложили головы. Собственность же, на сегодняшний день, большей частью принадлежит бывшей номенклатуре, выходцам из комсомольских и гэбэшных структур. Это сегодня знает даже мой шестилетний племянник.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 56
