Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
Зойка, на свою беду, оказалась девственницей. Если бы Светка узнала об этом заблаговременно, она подсказала бы, как надо себя вести. Но вышло по-другому. Вечером, после отбоя, новенькая была поставлена для «проверки на вшивость». Это своего рода «прописка», но в отличие от мальчишеских зон испытуемой не загадывают загадки, не устраивают подлянок с «играми», не выписывают «морковки», «макаронины» или «хлысты». Просто определяют, чем дышит новенькая, и в зависимости от этого определяют ей место в зоновской иерархии.
Дело в том, что среда осужденных, как, впрочем, и любая другая, неоднородна. Во главе стоят «шишки», потом идет основная масса «правильных» девчонок, или «пацанок», ниже стоят презираемые «шкуры», которые, в свою очередь, делятся на три масти: «машек», «чушек», «задрочек». «Машки» – это слабохарактерные или физически слабые девочки, которые не могут за себя постоять. С ними никто не считается: отталкивают назад в любой очереди, отбирают передачи, могут и в хрюк втереть. Но они стоят выше двух остальных категорий, над «чушками».
«Чушки» – это те, кого умышленно опустили, «опомоили», «опарафинили». В принципе они ничем не отличаются от своих сверстниц, но либо допустили какую-либо ошибку, именуемую здесь «косяком», либо совершили привычный, но недопустимый в неволе поступок. Например, воровка шепнула что-то у товарок. Она с малолетства знает, что красть плохо, но все равно ворует. Однако, позарившись на добро другой зечки, она узнает, насколько плохо воровать у своих. Мало того, что изобьют до потери пульса, так еще сунут головой в парашу, или вымажут дерьмом, или еще что-либо подобное утворят... И все! Сколько ни сиди – на малолетке ли, на взросляке, никогда тебе не стать равной с остальными, всегда и везде ты презираемое, второсортное существо.
В отличие от «машек» и «чушек», «задрочек» можно узнать с первого взгляда. Потому что это по жизни лентяйки и грязнули. У них грязные потрепанные пятки, сальные волосы, разрушенные зубы и дурной запах изо рта, порванные чулки, провонявшая потом, неглаженая одежда. Если «задрочка» возьмется за ум и примется следить за собой, у нее есть шанс постепенно поднять свой социальный статус и выйти из числа «шкурок». Но такое случается нечасто. Обычно они смиряются со своим положением и не пытаются изменить его.
После «проверки на вшивость» новенькая может стать «правильной» девочкой, а может оказаться среди «шкурок». Зойку проверяли, как обычно, после отбоя. В длинном помещении отряда с рядами железных двухъярусных кроватей, именуемых на жаргоне «шконками», как и положено, выключили свет, но яркий свет ртутных фонарей проникал сквозь раздвинутые занавески, разжижая сумрак и позволяя различать очертания фигур несовершеннолетних зечек, толпящихся вокруг места «прописки».
Кто-то зажег свечу, и в призрачном свете колеблющегося огонька темные фигуры обрели белые и маловыразительные лица, на которых лежала печать жадного любопытства. Ссутулясь и сцепив пальцами руки, Зойка настороженно стояла в углу актива, вокруг уверенно и властно расселись на кроватях и табуретках «шишки» – неформальные лидеры отряда.
Кряжистой мужеподобной разбойнице Оле Песковой уже исполнилось девятнадцать, но за хорошее поведение ее не стали переводить на взросляк и оставили доматывать оставшийся год на детской зоне, рядом грациозно откинулась на матраце красивая, со стройной фигурой Люда Кислова – Маркиза, по которой сохли больше половины девчонок, а Надя Дугина даже вскрывала из-за нее вены, самая хитрая – Нелька Лупоглазка подобралась к новенькой сбоку и пытливо разглядывала ее, усиливая Зойкину неуверенность и предчувствие чего-то недоброго. Приблатненная Валентина Гусакова по прозвищу Жало широко расставила крепкие кривоватые ноги, оперлась ладонями на колени и тоже буравила прописываемую маленькими наглыми глазками.
Чуть в стороне толпились не входящие в «верхушку», но приближенные к ней «правильные девчонки», среди которых находилась и Светка, остальные наблюдали за действом издали, со своих шконок. У самой двери, в «шкурном» углу, притаились «чушки» и «задрочки», затаенно ожидающие, чтобы новенькая провалила «проверку» и была брошена в их куток.
– Как зовут? Откуда родом? – спросила Пескова, которую называли Олегом Ивановичем. Она была коротко острижена, затылок и виски высоко подбриты. Тельняшка без рукавов и обрезанные по колено тренировочные штаны составляли ее наряд. На левом предплечье наколот спасательный круг с лодочкой под парусом внутри, на круге написано «ЯХТА». Зойка подумала, что мускулистая девушка имеет какое-то отношение к морю, и ошиблась – аббревиатура расшифровывалась «Я хочу тебя, ангелочек», а сам знак являлся обозначением кобла.
– Зоя Муравлева, из Тиходонска, – тихо произнесла Зойка и, предположив, каким будет следующий вопрос, продолжила: – Статья сто сорок четвертая, часть вторая, срок – два года.
Она снова ошиблась. Все официальные сведения, содержащиеся в личном деле вновь прибывающей, непостижимым образом сразу же становятся известны всей зоне. При «проверке на вшивость» выясняются скрытые факты и обстоятельства.
– На суде раскололась? – спросила Жало и ударила новенькую по сцепленным впереди ладоням. – Стой ровно, колхоз!
Зойка опустила руки и затравленно кивнула:
– Все в сознание были. Пацанов с вещами взяли и у меня два кольца нашли...
– Ну и дура! – осудила Лупоглазка. – Никогда в сознанку не иди! Нелька гордилась своей хитростью и любила хвастать, как заморочила голову следователю. Правда, ровно никакой выгоды от этого она не поимела.
Маркиза вытянула вперед красивую ногу, обутую в розовый тапок с помпоном – предмет запрещенный и подчеркивающий исключительность его обладательницы. И бигуди в коротких по правилам внутреннего распорядка волосах практического значения не имели, но демонстрировали, что она красавица и даже в условиях зоны следит за собой.
– Где жила, с кем кентовалась? – промурлыкала примадонна зоны, задирая розовым помпоном подол форменной юбки новенькой. Зойка сжалась и отшатнулась.
– Стой на месте, сука! – рявкнула Кислова и больно пнула Зойку в колено. Миловидное лицо исказила гримаса бешенства, будто сквозь благопристойную маску проглянула ее настоящая сущность. Собственно, так оно и было. Маркиза отбывала восьмилетний срок за убийство из корыстных побуждений. Она топором зарубила своего приятеля, чтобы забрать у него десять миллионов рублей.
На суде, сделав с помощью жженой бумаги и отварного бурака броский макияж, Кислова вела себя не как подсудимая, а как актриса, исполняющая главную роль в художественном фильме. Роль красивой, воспитанной и чистой девушки, случайно оступившейся в жестокой и несправедливой жизни. Публика в зале, естественно, не могла знать, что в перерывах солдаты конвоя в очередь приправляют ей минет, но образ все равно портила непроизвольная мимика, невзначай слетающие с языка вульгарные словечки и прорывающаяся наружу порочность натуры.
Когда мать убитого с плачем рассказывала, каким хорошим парнем был ее сын, Маркизу разобрал смех, и она низко нагнулась, пряча лицо за ограждающим скамью подсудимых барьером. Очередной свидетель характеризовал Кислову как шалаву, шляющуюся с неграми по барам. Тут Маркиза гневно вскочила. Лицо выражало крайнюю степень возмущения, ноздри гневно раздувались.
– Я протестую! – громко выкрикнула она. – В то время как правительство и весь советский народ исповедуют принцип пролетарского интернационализма, никто не имеет права упрекать меня в дружбе с гражданами африканских государств!
Но благоприятного впечатления Кислова на состав суда не произвела и получила восьмерик – почти предел для несовершеннолетних.
– Отвечай, мандавошка! – Она пнула Зойку еще раз.
– Жила на Богатяновке... С Галкой Длинной ходила, с Рамой... Попугая знала, Рынду...
– Скажи, Светик, кто они такие? – промурлыкала прежним тоном Маркиза, обращаясь к землячке проверяемой. Таков был обычный порядок. Напрямую друг друга девчонки могли и не знать, но общие знакомые должны были объявиться обязательно, и, если они окажутся авторитетными, это будет довод в пользу новенькой.
Светка на минуту задумалась; Ни Галку Длинную, ни Раму она не знала и никогда о них не слышала, только Попугай – тощий придурок с идиотским панковским гребнем – путался пару раз под ногами, по отзывам подруг он был полным ничтожеством и импотентом. Но сказать так, значило здорово осложнить жизнь новенькой. А Зойка ей понравилась. Во-первых, статьей – сама Светка тоже сидела за соучастие в кражах. Во-вторых, внешностью – правильные, хотя и мелковатые черты лица, тоскливые карие глаза... К тому же землячка, а в зоне это много значит, даже если живешь в сотне километров друг от друга – уже «земели», а тут из одного города...
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
