Артурчик неопределенно кивнул.
— На этом позвольте попрощаться, приятного вам вечера. — Сергей вынул из пистолета обойму, пистолет забросил на верхнюю площадку, обойму уронил между перилами вниз, предварительно стерев, естественно, свои отпечатки. И ушел. Горшков даже не попытался его остановить, помериться силами почему-то желания не выказал.
А Сергей соображал, есть ли у Артурчика такие деньги. А если нет, успеет ли он за три дня занять у друзей или продать квартиру, машину или что-нибудь еще столь же существенное? Тем более что, скорее всего, не за три дня. Вначале культурист обязательно попытается решить вопрос силой, попробует вычислить Сергея, добыть пленку и снимки, потратит время… Ну а потом?
10В ведущей из двора длинной арке Сергея ждали двое. Как они так быстро успели, оставалось только гадать. Но когда он вышел из подъезда, парочка уже подпирала стену. То ли у них тут с сегодняшнего дня постоянный пост, то ли Артурчик еще во время долгого разговора на лестнице успел их как-то вызвать? Могло же у него в кармане лежать какое-нибудь устройство экстренного вызова? Черт его знает, тщательно Сергей его не обыскивал.
Впрочем, предвидел же Сергей, что вопрос будет решаться силой. И хорошо, что все вот так быстренько, без подготовки, внаглую. Тщательно спланированное нападение из засады было бы гораздо опаснее.
Парочка была в лучших традициях: кожаные куртки, щеки на плечах, плечи — косая сажень, обхват брюха — две косых сажени, лишнего веса — килограммов по двадцать пять на брата. Когда-то они, наверное, были спортсменами, по крайней мере, у одного типично боксерские уши, прижатые, со сломанными хрящами. Но сейчас главный их вид спорта точно — кто больше сожрет. В свите Щукина Сергей их не видел, хотя особого внимания на рядовых мордоворотов он и не обращал.
Он шел на сближение с видом полного безразличия. Они побросали недокуренные сигареты, позасовывали руки в карманы и отлипли от стены.
— Ну че за дела, мудила долбаный? — нахраписто спросил бывший боксер, преграждая дорогу. — Ты, бля, говорят, к честным людям пристаешь?..
— А-га… — гыгыкнул второй, неспешно обходя Сергея сзади. — Жить надоело…
— Ребята, вы не правы, — миролюбиво ответил Сергей. — Возможно, вы меня с кем-то спутали?
— Он нас за идиотов держит?
— А-га…
— Давайте не будем осложнять друг другу жизнь, — предложил Сергей, прекрасно понимая, что драки все-таки не избежать. Но пока шел разговор, он мог еще относительно свободно двигаться и занять более выгодную для себя позицию. — Я понимаю, вы тут самые крутые, это ваш город, ваша подворотня… Ну и владейте на здоровье, а я пойду, ладно?
— Э-э, я не понял! — процедил задний браток и зацепил Сергея за локоть. — Ты куда, козляра вонючий?
— А за козла, между прочим, ответить придется. — Сергей вырвал руку и развернулся спиной к стене.
— Не-е, в натуре, он еще бакланит! Да я тя! — Бывший боксер выбросил вперед кулак. Но медленно, слишком медленно…
Сергей успел аккуратно присесть и точно выверенным движением вогнал свой кулак ему между ног. Экс-боксер взвыл от боли и мешком свалился на асфальт.
Второй браток приторможенно проследил сей печальный факт и тоже ударил. Ударил ногой. И промахнулся. Сергей без труда блокировал удар и провел первоклассный апперкот. Результат — еще одно бесчувственное тело на асфальте. Ребятки были явно не в форме.
К сожалению, этим все не кончилось. К месту событий торопливо приближался еще один участник. Может, он отлить ходил, может, в машине сидел грелся. Но выглядел третий посерьезнее своих коллег. Тонкий, жилистый, дерганый, с пустым, неподвижным взглядом. На лице полное равнодушие: ни злости, ни ярости, ни волнения. Таких психованных каратистов Сергей не любил больше всего. Они стремительны и непредсказуемы, даже хорошая боксерская техника против них сплошь и рядом бессильна.
А каратист все ускорялся, он уже бежал, он взмыл в высоком прыжке, внешней стороной стопы метя Сергею в шею. Сергей увернулся, сместился чуть в сторону и, пока каратист приземлялся, успел рубануть его локтем по затылку. Но тот, казалось, и не почувствовал, только встряхнул головой. Удары посыпались один за другим, каратист как заведенный приплясывал вокруг, молотил руками, ногами по очереди и одновременно. Сергей не мог блокировать все, а сам ударить не успевал и подавно. Пропустив мощный пинок ногою в живот, он оказался на земле, а каратист уже взлетал, метя ему коленом в грудь. И в его отсутствующем взгляде читалась неотвратимая картина ломающейся грудины, расколотых ребер, впивающихся в легкие…
Сергей успел лишь откатиться на несколько сантиметров, и острое колено опустилось на левый бицепс, разрывая мышцу, выворачивая сустав. Боль была адская, рука мгновенно отнялась, от болевого шока он едва не отключился. А каратист уже снова на ногах и готов к новой атаке.
Чем это могло закончиться, предсказать нетрудно. Но на улице, совсем рядом, взвыла спасительная сирена. Каратист, как будто в нем что-то выключили, остановился, отряхнул брюки и не торопясь пошагал себе восвояси. Сергей тоже счел за лучшее ретироваться, объясняться сейчас с ментами не входило в его планы. Каково же было его удивление, когда, покинув подворотню, он понял, что сирена была не милицейская. По улице, сверкая мигалками, неслась реанимационная машина «скорой помощи». Выходит, спасли его собственные коллеги — сами того не ведая.
11Дома, вправив плечо и обработав раны, Сергей был вынужден признать, что в ближайшие как минимум две недели он не боец. Вывих плюс разрыв сухожилия плюс внутреннее кровоизлияние в мышцу — его левая рука нуждалась в полном покое и длительном восстановлении.
Он вышел на улицу, из таксофона позвонил Артурчику и с удовольствием послушал, как дрогнул его голос. Славный мачо наверняка полагал, что о «народном мстителе» больше никогда не услышит.
— Артур Геннадьевич, — сладчайшим голосом обратился к нему Сергей, — я бы вам все-таки порекомендовал в следующий раз думать, прежде чем натравливать на меня своих друзей. Я ведь и им могу показать те самые замечательные фотографии. И когда до них дойдет, что они, защищая вас, фактически предают своего большого босса, что они, по-вашему, сделают? Они наперегонки побегут вас закладывать. И будут драться за почетное право вас линчевать.
— Я подумаю, — выдавил из себя Артурчик.
— Вот и подумайте. А я буду регулярно справляться в клинике. И как только деньги будут перечислены, вы получите негативы. Только думайте не очень долго. Повторяю, если через три дня денег не будет, я передам фотографии Щукину.
«А если заупрямится? — размышлял Сергей, медленно возвращаясь домой. — Отсылать снимки или не отсылать?» Щукин однозначно Артурчика убьет. Но Циммерману-то от этого легче не станет… И вдруг мачо побежит плакаться своей пассии? Ведь косвенно и ее социальное положение поставлено на карту. Что предпримет она? Вдруг придумает что-нибудь изощренное, против чего он, простой врач «скорой помощи», окажется бессилен? Что предпримет эта парочка вместе?
Увы, следить за ним теперь бесполезно. Артурчик наверняка будет осторожен, а никаких спецсредств для прослушивания телефонных и прочих его разговоров Сергею не достать. И даже ходить за ним по тренажерным залам и ресторанам теперь, когда он знает Сергея в лицо, не получится. Значит, остается только ждать и уповать на его трусость…
Но деньги все-таки пришли. Сергей отослал Горшкову по почте фотографии и негативы, но два комплекта фотографий все-таки оставил себе — для страховки. Циммерман уехал в Москву лечиться, и ему Сергей, разумеется, о своей роли в решении финансовых вопросов не рассказывал. Циммерман, возможно, был уверен, что Горшкова в конце концов замучила совесть и он решил таким образом снять грех с души. Давно наступила зима, Сергей и думать забыл об Артурчике. Но однажды замечательным морозным вечером он шел с дежурства, весело скрипел под ногами снег, свет фонарей отражался в миллиардах иголочек инея, облепившего голые ветки деревьев, рядом шла Татьяна и, против обыкновения, не расписывала ему прелести семейной жизни, а молча любовалась окружающей красотой. И они оба одновременно услышали сзади странный мелкий топот и тяжелое дыхание. Обернулись они тоже одновременно, Татьяна завопила, валясь на землю и закрывая руками голову. У Сергея в голове билась одна-единственная мысль: бежать поздно, бежать поздно! бежать поздно!!! А тело, подчиняясь импульсам, посланным откуда угодно, только не из головного мозга, действовало. Сама собой поднялась с оттяжкой нога, встречая в полете рванувшего неудержимо бультерьера. Животом налетев на внешнюю сторону ботинка, зверь клацнул вхолостую челюстями и отлетел в снег. В один прыжок Сергей оказался рядом, прижал одной ногой к земле голову пса, а другой бил в живот, пока что-то внутри не хрустнуло и лапы, до того бешено колотившие воздух, не вытянулись и не замерли. К горлу толчками подступала тошнота, перед глазами все еще стояли налитые кровью глаза и сочащиеся слюной челюсти. Сергей поднял голову и несколько раз глубоко вдохнул. От ствола дерева метрах в двадцати отделилась широкоплечая тень и пошагала прочь. Сергей нисколько не сомневался, что это был Горшков. Артурчик не бросился к телу своего любимца, не полез в драку, не выстрелил в сердцах, и вообще, Сергей с ним больше никогда не пересекался.
