Петрушин с Васей, как по команде, сразу подобрались, втянули животы, развернули плечи, спины выпрямили. Орлы! Женщину учуяли. Лиза для них не женщина, а просто соратник. Она у нас, хоть и худенькая, тоже ничего себе. Однако ввиду некоторых особенностей мировоззрения, продиктованных, по всей видимости, давней психической травмой, совсем близко дружить с ней никто не пытается. Опасно, знаете ли. Можно запросто остаться без… гхм-кхм… в общем, без мужского гонора. Короче, боевой товарищ, и всё тут, без разных глупостей.
А тут – дама. Пригожая. Приветливая на вид. Ага!
– Какие люди!
– Привет.
– Привет. Вы ко мне?
– К тебе. – Лиза представила нас: – Костя, Женя, Вася.
– Очень приятно. Лейла. Можно – Лиля. По делу или в гости?
– По делу.
– Ну, пошли…
Офис комитета представлял собой обычную двухкомнатную квартиру с простенькими обоями, привычными крестами пластыря на оконных стёклах и старозаветной конторской мебелью. Решёток на окнах не было – третий этаж, да и красть всё равно нечего, разве что допотопный компьютер да канцпринадлежности.
Немного пообщались по существу вопроса: Лиза в прошлый визит просила собрать всю доступную информацию по вдовам. На выполнение просьбы, вообще говоря, никто не рассчитывал: вдов в Чечне – немерено, в системе управления разброд и шатание, попробуй тут собери что-нибудь!
– Я отчасти выполнила твою просьбу, – доложила Лейла. – Вот списки, ознакомься.
Мы были в трансе. Просто удивительная по нынешним временам деловитость и обязательность! Лейла собрала списки по девяти сёлам, администрация которых активно сотрудничала с режимом.
– Неужели ездила во все эти сёла?
Ну нет, никуда она, разумеется, не ездила, а обратилась к некоему хорошему знакомому (!), и он обзвонил глав администраций, которых сумел достать. И те дали полный расклад по своим вдовам. Это такая местная особенность: у них тут главы администраций знают всех своих сельчан так, как будто это члены их семьи. Кто когда и где родился, в каком отряде воевал, у кого новая краденая тачка, кто втихаря, без разрешения местного амира, на трубу подсел и так далее. В общем, этакая милая семейственность. Приятно работать.
– Это ваша машина у подъезда? – спросила Лейла, подойдя к окну, у которого сидел Петрушин, по инерции разместившийся так, чтобы контролировать подступы к подъезду и нашу тачку.
– Наша, – мужественно сказал Петрушин, горделиво поворачиваясь профилем к даме (это он анфас свиреп, а в профиль вполне даже ничего – есть что-то человечье в этом ракурсе). – Это хорошая машина, надёжная. Я лично проверял.
– Если хотите, можем съездить куда-нибудь недалеко, – предложила Лейла. – Вас какой район интересует?
– Нас интересуют сёла, расположенные вокруг Сарпинского ущелья, – сказала Лиза.
– Почему именно эти сёла?
– Это наша зона контроля, – уклончиво ответила Лиза. – Да и вообще…
– Понятно, – кивнул Лейла. – Тогда предлагаю прокатиться в Толстой-Юрт. У меня там много знакомых, с главой хорошие отношения. Оттуда у нас самый подробный список.
Мы кратко посовещались, взвешивая целесообразность и степень риска, и пришли к выводу: можно. Толстой-Юрт тут рядышком, двадцать с небольшим километров от центра города на северо-восток, в хорошо контролируемой зоне. Север у нас, в принципе, вообще довольно спокойный. Кстати, видимо, по этой причине наши фигуранты и свили в Сарпинском ущелье своё гнёздышко. Надеялись, наверное, что всё внимание федералы сосредоточили на мятежном южном направлении и не станут искать врага у себя под носом. И правильно, в принципе, решили. Не случись нам встретиться с Зауром, наверняка в это дремучее ущелье никто и не полез бы.
– Ну что, едем?
– Едем, – решительно сказал Петрушин и после секундной паузы вдруг выдал нечто для него вообще невообразимое: – Гхм-кхм… С вами, сударыня, хоть на край света!
– Однако… – невольно вырвалось у меня.
– О! – изогнула бровки Лиза. – Я не ослышалась?
– Да ладно, чего вы? – Петрушин зарделся, как свежевыкрашенный пожарный щит. – Это комплимент, блин. Я же не совсем дикий, в прошлой жизни общался с приличными дамами.
– Спасибо, Женя. – Лейла взяла Лизу под руку и направилась к выходу. – Вы посидите, мы быстро…
Вернулись они минут через десять – наша комитетчица, оказывается, тут неподалёку проживает. Дамы сельскохозяйственно преобразились: обе были в каких-то бабушкиных плюшевых кацавейках, тёмных шерстяных платках, натянутых до самых глаз, и длиннющих чёрных юбках. Форму Лиза упаковала в пакет и сверху прикрыла газетой.
– Ну блин… – выразился Вася. – Ну вообще…
– В село едем, – пояснила Лейла. – Женщина в штанах – нехорошо. Там строго.
– Ну ты хоть пуговку на пузе расстегни, – посоветовал Вася Лизе.
– Зачем?
– Чтоб пистоль было удобнее доставать.
– А вы у нас на что?
– Да там всё спокойно, – обнадёжила Лейла. – Ничего доставать не придётся…
Для начала мы зарулили на рынок и основательно запаслись провиантом. По поводу возможного приглашения на обед в мирном Толстой-Юрте никто не обольщался. Какой, в задницу, обед! Стрелять не будут, и то хорошо. Мы тут давно, в курсе, что почём.
Всю дорогу наши головорезы неуклюже пытались ухаживать за новой дамой, наперебой развлекали её почти нормативными байками (ну разве что «блин» вставят для сочности слога, да редкое «е» – и то без исчерпывающей информационной поддержки) и вообще держались кавалерами.
– Что-то наши стервятники на павлинов стали похожи, – шепнула мне на ухо слегка взревновавшая Лиза (я сзади сидел, в «малиннике»). – Крылами машут, хвосты распустили…
– Есть маленько, – согласился я. – Этак и до самого интимного недолго. Ещё немного и… едой поделятся!
И точно! Всё-таки не зря я ем свой хлеб с тушёнкой, соображаю немного в отправных аспектах психпрогноза. Двух минут не прошло – Вася распахнул пакет с тёплыми ещё пирожками, уставился в его пахучие недра и на несколько секунд «его могучий череп посетила глубокая резкая морщина». Задумался, короче.
Для наших славных терминаторов еда – это некий культ околототемного типа. Они тратят колоссальное количество энергии, поэтому могут есть часто и подолгу. К еде относятся как к одному из основных условий выживания и, будьте уверены, с посторонним делиться ни за что не станут. Да что там с посторонним! Я для Васи едва ли не лучший друг и даже некоторым образом гуру, он порой слушает меня, открыв рот, а потом что-то строчит в своём тайном блокноте. Но когда мы покупаем на пару вкусно пахнущие пирожки, Вася обязательно спросит – и безо всяких приколов, на полном серьёзе:
– А ты точно хочешь? Ты ж вроде завтракал…
Нет, он не жадный – как и Петрушин, они оба готовы последним поделиться с товарищем, в том числе и нормой провианта, если совсем уж приспичит. Но вся еда, что добыта сверх нормы (трофей в их понимании) – это, извините, совсем другое дело…
В общем, Вася изучил содержимое пакета, набрал в грудь побольше воздуха, словно собрался через пропасть прыгнуть, и решительно обернулся к нашей провожатой:
– Эмм… Пирожок хочешь?
– Гхм… – у Петрушина, кажется, запершило в горле.
– О! – вырвалось у Лизы. – Ну… Нет, у меня просто слов нет.
– Буду. – Лейла, даже не догадываясь, какие вокруг разыгрываются страсти, спокойно взяла пирожок и повернулась к Лизе: – Это ты насчёт чего?
– Да так, о своём…
Толстой-Юрт – довольно приличное по размерам село, расположенное рядом с крупной дорожной развязкой. По этому поводу тут неподалёку торчит внушительный контрольно-пропускной пункт, усиленный целым РОПом (ротным опорным пунктом), и через село частенько шастают военные как на бронетехнике, так и по сугубо конфиденциальным личным нуждам. Так что появление здесь нашего заштатного «УАЗа» никакого ажиотажа не вызвало.
При въезде в село Лейла достала список и выдвинула следующее предложение:
– Давайте так. Мы с Лизой будем общаться, а вы сидите в машине и не выходите.
– Хм… – усомнился Вася. – Эмм…
– Так будет лучше, – заверила Лейла. – Когда за спиной будут трое с автоматами стоять, доверительной беседы не получится. Более того, нам просто могут дверь не открыть.
– Ну… Тогда во двор не заходить, – выставил условие Петрушин.
– Ну Женя, ты сказал! – возмутилась Лиза. – Беседовать на улице – это моветон, друг мой…
– Это такие хреновые манеры, – поспешил выразить компетентность Вася, адресуясь к Лейле. – Когда оно, типа того, ведёт себя как последний обалдуй.
– Потрясающе! – закатила глазки Лиза. – Феноменально!
– Да ладно… – засмущался Вася. – Это ж элементарно…
– Если в доме остались одни женщины, нас могут пригласить войти, – пояснила Лейла. – Если откажемся – по нашим обычаям это как раз будет тот самый моветон, только в квадрате.
