– Какой Аликпер? – уточнил Аюб.
– Кадырбеков Аликпер, – пояснил Махмуд. – Я ему позвонил, сказал про Хасана. Он приехал, забрал.
Ага. Это сын самого Кадырбекова, его правая рука, занимается всякими щекотливыми вопросами, от которых отец официально старается отмежеваться.
– А ты не врёшь? – Аюб красноречиво щёлкнул крышкой зажигалки.
– Клянусь Аллахом! – вскинулся Махмуд, становясь перед Аюбом на колени и простирая перед собой руки, как на молитве. – Клянусь – правда! Смотри всё, где хочешь, ходи, смотри! Спроси женщин, детей, все тебе скажут – нет его! Аликпер увёз!
– Похоже на правду, – кивнул Аюб, пряча зажигалку в карман. – И где он сейчас?
– Аликпер?
– Да на кой чёрт мне твой Аликпер! Хасан где?
– Как где? Естественно, в Белом Доме.
Тоже похоже на правду. Самое надёжное место для содержания такого узника. Чтобы достать человека из Белого Дома (так у нас в народе называют здание администрации Кадырбекова), нужно располагать маленькой армией. Так ведь эту армию ещё надо провести через город, напичканный федералами. Да, это самое лучшее место.
– Ясно, – Аюб с сомнением глянул на окна домов. Подтверждения спрашивать накладно, искать – тем более. – Ясно. Ну всё, спасибо. Извини, что так получилось… Всё, орлы, уходим!
И, развернувшись, направился к калитке. Наши бойцы поспешили последовать за ним – всем хотелось поскорее убраться из этого опозоренного двора.
– Дадашев! – крикнул вдогонку Махмуд. – Теперь-то ты уж точно труп. Клянусь Аллахом, больше недели ты не проживёшь!
Ой, зря он это сказал! Я сделала ему знак, чтобы замолчал, но он был не в себе. Сидел на коленях, весь дрожал от горя и страшного унижения, впился взглядом в Аюба, словно ничего в мире для него в тот момент больше не существовало.
– Ты думаешь? – Аюб резко развернулся и кивнул бойцам: – Давай, заводите, я сейчас… Махмуд, ты в самом деле так думаешь?
– Аюб… – Я подбежала к нему, потянула его за рукав. – Пошли, Аюб, хватит. Не видишь, в каком он состоянии?
– А ведь он прав, – Аюб выдернул свою руку и вдруг, вскинув автомат, пустил в Махмуда очередь.
– О Аллах… – я вскрикнула – не ожидала такого. – Ты…
Махмуд распростёрся на земле и продолжал смотреть на своего убийцу. Взор его медленно угасал, на аллее появилась ещё одна лужа крови.
– Ты совсем с ума сошёл? – Я была в шоке, даже не знала, как теперь с ним говорить – он казался совершенно неуправляемым. – Теперь тебя убьют как минимум пять раз!
– Пусть тогда убьют сто раз. – Аюб выхватил из кармана зажигалку, высек огонь и бросил её в лужу бензина, которая образовалась от ручейков, натёкших из домов. – Бежим!
И, схватив меня за руку, потащил к калитке. Покидая двор, я краем глаз отметила, что по бензиновым дорожкам к домам быстро бегут синие огоньки.
Через несколько секунд мы уже мчались вниз по улице, к выходу из села. Я, обернувшись, смотрела в заднее стекло. Над усадьбой Бекмурзаевых поднимались столбы пламени. Наши соплеменники остались в своих домах, будучи накрепко заперты, им не выломать решёток на окнах… И пусть это была семья предателя, но… Всё же это были люди. И сейчас они горели заживо…
* * *
Мы ехали в Первомайскую. Когда мы удалились от Челушей на безопасное расстояние, Аюб связался с Саладином и коротко доложил о результате акции. Вернее, он сказал, что удалось установить, где сейчас Дед, но для этого пришлось уничтожить всю семью. Каким образом – не сказал. Саладин пожелал немедленно встретиться и сказал, чтобы мы отправлялись в Первомайскую. Там будет ждать его человек, покажет, куда проехать.
Я всю дорогу молчала – никак не могла выйти из шокового состояния. Нет, я понимаю, что с предателями надо бороться. Но тот способ, к которому прибегнул Аюб, это, извините… Лучше бы он их всех расстрелял.
– Да не переживай так, звезда моя, – сказал Аюб, заметив, в каком я состоянии. – Ваха и Умар не скажут, что это были мы. А больше нас никто не видел. Кто-то приехал, набедокурил… Поди знай, кто такие!
Вот он о чём! Он думает, что я только из-за этого переживаю? Сейчас я вообще жалела, что когда-то связалась с этим маньяком. Впрочем, меня никто и не спрашивал, его просто отрядили к Деду для выполнения особых поручений. Вот он и выполняет – на свой манер…
– Ты подставил и Ваху, и Умара, – устало пробормотала я. – Теперь, чтобы узнать, кто к ним заезжал, их будут пытать. И, возможно, поступят с семьями точно так же, как ты поступил с Бекмурзаевыми.
– Да брось ты! – весело отмахнулся Аюб. – Кто знает, что это сделали именно те, кто заезжал к Умару и Вахе? Нет, я за это не беспокоюсь. Отдыхай, всё нормально.
Меня коробила его дебильная весёлость, и, чтобы испортить ему настроение, я сказала:
– Я-то отдыхаю… А ты думай, как тебя сейчас встретит Саладин. Он, между прочим, хотел, чтобы обошлось без лишней крови…
В Первомайской нас отвели в какой-то дом на окраине села, там мы встретились с Саладином. Это был мужчина лет тридцати пяти, с небольшой аккуратной бородкой, роскошной шевелюрой, невысокий, худощавый, внешне очень похожий на Че Гевару и, по всей видимости, гордившийся этим сходством. Рядом с красавцем Аюбом он выглядел школьником.
– Так это ты заместитель Деда? – спросил он, рассматривая меня. Он так и сказал – «заместитель», по-русски.
Я неуверенно кивнула, хотя меня никто заместителем не назначал. Заместитель – это тот, кто может заместить начальника в его отсутствие и полноценно руководить делом. Руководить нашей миссией без Деда не может никто, она автоматически аннулируется. Я же просто считала себя первой помощницей, это более соответствовало действительности.
– Кажется, я тебя знаю, – сказал Саладин, здороваясь за руку с Аюбом. – Ты брат Сулеймана?
– Так точно, – Аюб широко улыбнулся. – Тот самый непутёвый брат.
Сулейман Дадашев – амир, командир одного из отрядов моджахедов. Это он рекомендовал Аюба в качестве «офицера для особых поручений». Саладин не стал спрашивать, почему такой орёл – и не в отряде, видимо, знал всю подноготную этой славной семейки.
– Ну давай, рассказывай, – потребовал он, садясь за стол. – Как вы докатились до жизни такой…
Аюб коротко и толково изложил наши похождения. Я думала, что он станет юлить, мол, зажигалка нечаянно выпала и так далее… Но он сразу выложил всю правду, ничего не утаив.
«Ну, орёл – теперь тебя точно расстреляют! – подумала я. – Сейчас выведут во двор, дадут кувшин, дадут пять минут для последнего намаза, и…»
– Мы возьмём это на себя, – выслушав Аюба, спокойно кивнул Саладин. – Давно пора было наказать этот гадючий выводок.
Я обомлела. Не ожидала, что он так отнесётся к сожжению людей заживо. Такой на вид интеллигентный, доброе лицо…
– Оружие отдайте своим бойцам, – сказал Саладин, вставая из-за стола. – Поедете со мной.
Аюб отдал автомат и гранаты Шапи, я сдала гранату, а пистолет оставила. Я никогда с ним не расстаюсь, он спрятан надёжно, при обыске мужчины его не касаются.
Мы с Аюбом сели в джип Саладина, за рулём был его водитель, и помчались быстрее ветра. Я заметила, что ни Саладин, ни его водитель также не имеют оружия. Учитывая тот факт, что нас в машине было всего четверо, из которых одна – женщина, можно было опасаться, что мы станем лёгкой добычей федералов.
«И не боится он так вот раскатывать по зоне ответственности федералов? – подумала я. – За его голову обещают немалую сумму, вдруг найдётся желающий поправить своё благосостояние?»
На постах нас пропускали без задержки – на лобовом стекле джипа был прикреплён «вездеход». Пару раз джип остановили, проверить документы, но Саладин предъявил какое-то удостоверение, и нас пропустили даже без обязательного досмотра. Интересно…
Вскоре я поняла, что мы едем в Грозный. Я опять удивилась: и не боится он ехать один, без оружия и сопровождения, в самое логово федералов? Саладин выглядел беспечно, в точности как мой придурковатый дружок, три часа назад спаливший целую семью. Мне показалось даже, что они как будто сделаны из одного теста. Этакие два брата-акробата, сыны дегенерата…
В город мы заехали уже в сумерках. Останавливаться приходилось на каждом посту, и «вездеход» не помогал – у них сейчас усиление. Но удостоверение Саладина всякий раз оказывало магическое действие, и нас беспрепятственно пропускали.
– Вот чёрт… – растерянно пробормотал Аюб, когда мы подъехали к посту у комплекса правительственных зданий.
Да, было отчего растеряться. Если бы мне раньше кто сказал, что один из Большой Восьмёрки по своей воле собирается прокатиться в администрацию, я бы долго смеялась. Да этот Саладин просто сумасшедший! Интересно, за каким чёртом этот сумасшедший нас тащит с собой?
На посту нас остановили, проверили документы, и впервые удостоверение Саладина не оказало нужного действия. Нужно было указать, к кому конкретно мы направляемся, и созвониться с этим человеком. Саладин назвал Аликпера и сказал, что хотел бы переговорить с ним сам. Ему предоставили такую возможность. Спустя две минуты нас пропустили. Чудеса!
