Ястреб с дикой силой гасит окурок в металлической банке из-под кофе, ставит ее на пол, ложится в кровать, обняв левой рукой Оксану.
– Я надеюсь, ты не будешь меня ревновать? – Она приподнимается на локте.
Солнце отражается в ее зрачках, как в зеркалах.
– Нет. Но...
– Договаривай. – Оксана сильнее прижимается к нему всем телом.
– Вчера, когда я вернулся из штаба, ты читала письмо. И быстро спрятала его, как только я вошел в комнату. Не надо от меня ничего скрывать, Фея. – Ястреб позволяет себе усмехнуться, назвав ее позывной, который когда-то сам придумал.
– Я ничего от тебя не скрываю. Это письмо мне прислал Дьяк. За эти два месяца, после того как мы вернулись из рейда, он писал мне несколько раз. Это – пятое по счету.
– И о чем же он пишет? – Ястреб сам чувствует, что голос его звучит глухо и тревожно.
– О своей жизни. – Оксана ложится на спину, смотрит на низкий потолок с облупившейся штукатуркой. – Он любит говорить, что спецназовец он только временно. А призвание у него совсем другое. Духовное. Мол, брошу скоро армию и снова стану священником. Прямо как Арамис. Шутит, наверное. Но в каждой шутке, ты же знаешь, есть только доля шутки. Еще рассказывает о том, как жизнь понимает. Очень интересно. Еще меня он удивил последним письмом. Стихи прислал...
– Стихи? Первый раз слышу, чтобы «спецы» писали стихи. Песни сочиняли. Я сам в свое время этим грешил. В Афгане еще. Но чтобы стихи...
– Хочешь, почитаю? Они хорошие. – Оксана вытаскивает из-под подушки небольшой конверт, вынимает сложенный лист бумаги. – Слушай.
Оксана читает без выражения, иногда ошибается в интонациях, но стихи все равно производят на Ястреба впечатление. Трудно поверить, что их написал Дьяк.
Летят перелетные птицы
Знамением смены сезона,
Не всем им дано возвратиться,
И это подобно закону.
На севере – льды и торосы,
Тундры, холодные ветры,
Ливни, секущие косо...
Вот и закончилось лето.
Внизу – облетевшие рощи,
Распадки, дубравы и реки...
Возможно, остаться и проще,
Но так уж сложилось вовеки.
Лежат разноцветной картиной
Степи, воспетые в мифах.
По этим холмам и долинам
Кочуют потомки скифов.
Горы уютного Крыма
С городом Херсонесом
К морю спускаются зримо,
Словно пологим отвесом.
Вдали, за бушующим Понтом,
Опять воздымаются скалы,
Над плоскогорьями плотно
Туманы лежат одеялом.
Южней, за горой Араратом,
Пути неисповедимы...
Туда, к пределам Евфрата,
Идут легионы Рима.
На солнце блистают доспехи,
Осями скрипят колесницы,
А в небе, как некие вехи,
Летят перелетные птицы.
Летят быстротечные годы
Пунктиром божественных нитей.
И вновь, как ребенок в воду,
Сходит с креста спаситель.
И вновь, как и в прежние веки,
В поход собирается стая,
Минуя долины и реки
Всего евразийского края.
Леса, как во время оно,
Нити коммуникаций,
Трассы с огнями неона
Железнодорожных станций.
Под ними гудят теплоходы,
Волны шумят на просторе,
Бурей осенней погоды
Сковано Черное море.
В облаках, как грязная вата,
На них надвигается суша,
Где вдали, у пределов Евфрата,
Стоят легионы Буша.
Стрелами из арбалета
Птицы лететь готовы
В две тысячи пятое лето
От рождества Христова.
– Тебе понравилось? – В глазах Оксаны играют лукавые искры.
– Понравилось.
– И мне. Только это на Дьяка совершенно непохоже. Не его стиль. Он лаконичен. Не растекается мыслью по древу. Говорит ясно и понятно. Но раз сказал, что он написал, – значит, действительно он. Дьяк не врет.
– Что же он еще пишет?
– А еще... – Оксана опирается спиной о стену, накручивает на палец локон своих темных волос. Последний луч скатившегося за горизонт солнечного диска рисует неровный светлый зигзаг на ее груди с крупными шоколадными сосками. – Еще он зовет меня замуж.
Ястреб ощущает острую физическую боль. Она разрезает желудок нестерпимым жжением, отдается эхом во всем теле.
– И как же... ты? Согласна? – Голос у него теперь не глухой, хриплый. Так бывает по утрам в те редкие дни, когда Ястреб позволяет себе крепко выпить.
– Нет. – Лукавые искры в глазах Оксаны разгораются все сильнее. – Я к нему очень хорошо отношусь. Он мне нравится. Но запомни, Ястреб! Запомни на всю жизнь. Я люблю тебя! Только тебя...
* * *
В комнате уже совсем темно. И тихо.
Кровать больше не стучит о стену. Не скрипят покосившиеся старые ножки и матрасная пружина.
Сжав друг друга в объятиях, на постели лежат мужчина и женщина.
После долгой любовной схватки прошло уже несколько минут. Они молчат, потому что говорить больше не о чем. Ведь слова существуют для тех, кто не до конца понял друг друга, кто сомневается, ищет подтверждения взаимности своих чувств или свершившейся измены, реальной или мнимой. Предательство в любви, как и любое предательство, сначала происходит в душе. Когда же души так близки, так едины, так плотно и крепко связаны между собой, нет места подозрениям.
Ястреб достает сигареты, закуривает, поставив банку из-под кофе на край кровати.
Свет далекого прожектора, проникнув в комнату, слепит глаза.
Ястреб отворачивается и, выдохнув очередную струю дыма, вдруг начинает громко петь:
Не нужен мне берег турецкий,
И Африка мне не нужна.
– Потише. Кирилловых разбудишь. Сам же сказал...
Ястреб не дает Оксане договорить. Он обнимает ее и впивается в губы долгим поцелуем.
Чтобы через минуту опять заставить старую кровать из ДСП стучать о стену. А потом опять курить, отворачиваясь от света далекого прожектора...
И думать о том, что ради таких минут стоит жить на этой грешной земле.
Фидаин – «жертвующий собой», террорист-смертник (арабск.).
Пуля бесшумного пистолета «ПСС» 7,62х2,42 мм пробивает стальную каску и кевларовый бронежилет. Вес пистолета – всего 700 г, емкость магазина – 6 патронов.
«НРС» – «нож разведчика стреляющий»; помимо острого клинка, на оружии есть фонарик, сверло, приспособление для перекусывания проволоки и электрокабелей, а также патронник с единственным патроном СП-4 калибра 7,62 мм для бесшумной стрельбы без вспышки.
Добрый день! (турецк.)
Добрый день! Пожалуйста, принесите меню (турецк.).
Суп, пожалуйста (турецк.).
Мясо есть? (турецк.)
Блюдо из баранины с зеленью и соусом в лепешке. Аналог шаурмы.
Прошу прощения, но кто вы? (англ.).
Мы из Сирии. Мы работаем на виноградниках в Вакфикебире. Мы хотим заказать донер-кебаб (англ.).
Извините, но вы хотите еще что-нибудь? (англ.)
Это невозможно. Вы должны оплатить счет немедленно (англ.).
Я не понимаю (англ., турецк.).
Только двадцать минут (англ.).
Пистолет-пулемет ПП-91 «кедр» («клин») под патрон 9 мм «макаров» имеет магазин на 30 патронов, поднятый диоптрический прицел и специальную мушку, позволяющую устанавливать на ствол глушитель. Модификация «клин» может стрелять как обычным патроном 9х18 мм, так и патроном повышенной мощности. Конфигурация дает возможность выбирать режим огня (одиночный и автоматический). Кроме того, пистолеты-пулеметы этой конструкции оснащены отдельным курковым механизмом, что позволяет производить выстрел при закрытом затворе. Принадлежности: глушители и лазерные целеуказатели. Вес – 1,82 кг. Длина ствола – 120 мм.
Ракы – анисовая турецкая водка.
Локанта – турецкая закусочная.
