Я не смог совладать с любопытством, поднялся с кресла и подошел к Кнышу. Тот непредвиденно резко опустил руку с листом и сквозь зубы сказал:
– Сядьте, гражданин! – И глаза в пол. Я вздохнул. Ничего не попишешь, есть у моего приятеля Володи Кныша такой грешок – он сначала милиционер, а потом мой приятель. К сожалению, не наоборот.
– Распорядитесь, чтобы принесли бинты и зеленку, – сказал Кныш Эльвире-Татьяне.
Эльвира пробежала взглядом по присутствующим, чтобы понять, кому понадобились бинты и зеленка, и, споткнувшись о мои рваные брюки, изобразила недовольную гримасу.
– Будь моя воля… – проговорила она.
– Потрудитесь все-таки выполнить просьбу, – оборвал ее Кныш.
– Альгис! Принеси бинты и зеленку для этого… жулика!
Я невольно хмыкнул. «Сестренка» начала контрнаступление по всем фронтам. То, что она по паспорту оказалась не Татьяной Васильевой, а Сысоевой, было для меня неожиданностью. Либо Эльвира усложнила игру, запутала ее, насколько это было возможно, либо… Либо я запутался и вышел не на тот след. Второй вариант означал мое полнейшее и позорнейшее фиаско.
Альгис вернулся с аптечкой первой медицинской помощи через пару минут, и за это время никто не проронил ни слова. Альгис с садистской улыбочкой склонился надо мной, открыл белый чемоданчик с красным крестом на крышке, вынул пузырек с зеленкой, откупорил крышку и, продолжая ухмыляться, вылил его содержимое мне на исцарапанные колени. Я лишь скрипнул зубами от жгучей боли, сделал движение, словно хотел привстать, чтобы крокодилу легче было перебинтовать мне раны, и как бы нечаянно двинул его локтем в челюсть. Рот Альгиса брызнул слюной, он перестал улыбаться, коснулся пальцами подбородка, будто проверял, на месте ли челюсть. Я вырвал из его рук аптечку и принялся накладывать бинт чуть выше колена, где черной коркой запеклась кровь.
– Напрасно, – пробормотал Альгис, отходя от меня. – Вряд ли тебе это поможет.
– Суть вашего заявления нам ясна, – сказал Игорь Игоревич, попутно поднося огонь зажигалки Эльвире-Татьяне. Она, прикурив тонкую коричневую сигарету, откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, покачивая черной высокой туфелькой. – Хотелось бы выяснить некоторые детали. Первое: зачем вы пригласили двух незнакомых людей к себе?
– Этот оборванец, Игорь Игоревич, по телефону представился моим двоюродным братом. А у меня в самом деле есть брат. К сожалению, я сначала поверила ему и послала к гостинице «Алушта» машину.
– Когда же вы поняли, что вас обманывают?
– Сразу, как только мы встретились. Мой братец раза в три толще этого самозванца.
– Почему же вы сразу не сказали ему, что произошла ошибка и вы – не его сестра? – вставил вопрос Кныш. Он пытался мне помочь.
– Видите ли, – усмехнулась Эльвира-Татьяна, выпуская струйку сизого дыма между ярко накрашенными губами, – мы сразу поняли, что перед нами воры и аферисты. Если бы я сказала, что произошла ошибка, то они бы спокойно ретировались. А отпускать жуликов без наказания – не в моих правилах.
– И тогда вы решили подыграть им? – подсказал Игорь Игоревич.
– Совершенно верно. Один из них – этот, – она показала пальчиком на меня, – нажрался как свинья, и его пришлось унести в комнату, а второй, забыв, что он вор, попытался крутить со мной любовь. Они выдали сами себя.
Вся ее защита, конечно, шита белыми нитками. Но мне надо это еще доказать.
– Что вы на это можете сказать? – повернулся ко мне Игорь Игоревич.
– Повторять все то, что я вам рассказал в машине? – уточнил я.
– Повторите.
Я посмотрел на «сестренку».
– Четыре дня назад ты позвонила из своего офиса молодому малоопытному киллеру и заказала убийство. Его звали Артем Лепетиха, а убить он должен был меня…
– Послушай, быдло, – прошипела «сестричка», – не обращайся ко мне на «ты».
– Не перебивайте! – попытался быть строгим Кныш.
– К твоему несчастью, – продолжал я, – Артем не смог выполнить задание. Около полуночи мы приехали вместе с ним в Алушту. Ровно в двенадцать он должен был доложить тебе, выполнено или не выполнено задание. Лепетиха зашел в подъезд своего дома первым – в целях собственной безопасности…
– Да что вы слушаете этот бред! – нервно рассмеялась «сестричка».
– У вас было с собой оружие? – кинул мне очередную палку в колеса Игорь Игоревич.
Я не был готов солгать и признался:
– Да, у меня был пистолет «ТТ».
– У вас есть разрешение на него?
– Разрешение, к несчастью, просрочено. До недавнего времени я возглавлял частную сыскную фирму.
Разговор уходил в другое русло. Кныш нервно ходил по холлу. Я увязал в трясине, и он больше не пытался мне помочь.
– А где вы раздобыли этот пистолет?
– Я взял его в качестве трофея в Таджикистане.
– В качестве трофея? – переспросил Игорь Игоревич и усмехнулся. – Это теперь так называют мародерство?
Дать бы ему по роже за такие слова!
– Мародерством в боевых условиях называется изъятие у трупов материальных ценностей в целях личной наживы, – негромким голосом пояснил Кныш. – Продолжайте!
Спасибо, Володя, хоть за это!
– Я зашел в подъезд спустя десять-пятнадцать минут после Лепетихи и рядом с дверями лифта увидел его труп с огнестрельной раной.
– Как это вам так легко удалось установить, что рана была огнестрельной? – пожал плечами Игорь Игоревич и потянулся к журнальному столику за очередной газетой. – Вы сами не стреляли в подъезде?
– Нет, не стрелял.
– Ну-ну… Есть что еще сказать?
– Есть.
– Тогда валяйте!
– Я слышал, что двигатель лифта работает. Кто-то сначала поднялся наверх, а затем сразу же начал спускаться…
– Катался в двенадцать часов ночи, – влепил какую-то глупость Игорь Игоревич.
– Я поднялся на следующую лестничную площадку, а потом спустился и посмотрел, кто вышел из кабины.
– Интересно, кто же это был? – Игорь Игоревич с любопытством рассматривал фотографию обнаженной женщины.
– Это была она, – ответил я, кивая в сторону «сестрички».
– Лжец, – покачивала головой Эльвира-Татьяна, стряхивая пепел на ковер.
– Вы были в полночь в подъезде гражданина Лепетихи? – спросил ее Игорь Игоревич, нехотя отрывая взгляд от фотографии.
– Конечно, нет, – ответила «сестричка». – Я не знаю никакого Лепетиху.
– Это все? – нетерпеливо спросил Игорь Игоревич.
– Нет, не все, – продолжал я. – Я поднялся в квартиру Лепетихи…
– А чем, извините, вы открыли дверь? – спросил алуштинец.
– Ключами, конечно.
– Вы обыскивали труп?
– Нет, я взял ключи у Лепетихи еще до того, как он вошел в подъезд.
Эльвира-Татьяна и Игорь Игоревич одновременно усмехнулись. Кныш тяжело вздохнул и надолго застрял у окна.
– И что вы делали в квартире убитого?
– Я просмотрел память приходящих номеров на тот день, когда Лепетиха получил заказ на убийство, и нашел телефон заказчика: девяносто – три ноля – четыре.
– Скажите, свидетели вашего разговора с Лепетихой были? – Игорь Игоревич перевернул страницу газеты и зевнул.
– Не было и быть не могло.
– Плохо. Плохо… Тогда я вам вот что скажу: я знакомился с документами по делу об убийстве Лепетихи. Его квартиру, как положено, обыскали, составили опись вещей. Никакого телефона с определителем там не значится. Был всего лишь обычный аппарат с цифровым диском.
Я смог лишь молча развести руки в стороны.
– И что дальше? – напомнил мне Игорь Игоревич.
У меня уже пропала охота говорить. Но неожиданно за меня досказала «сестричка»:
– Он, Игорь Игоревич, принял меня за покойную Эльвиру Милосердову.
– Что?! – удивленно вскинул брови милиционер и опустил газету. – За Милосердову?.. Какая чушь!..
Я почувствовал на себе взгляд Кныша, повернул голову в сторону окна и увидел его большие, полные сострадания глаза. Он поднял руку и незаметно постучал себя по виску. Мне надо было хоть чем-то отпарировать, вставить этой аферистке хоть крохотную шпильку!
– Володя! – обратился Игорь Игоревич к Кнышу. – В этом вопросе можешь не сомневаться. Татьяну Юрьевну я знаю уже лет пять…
– Семь, – поправила «сестричка».
– Правильно, семь. Мы познакомились, когда я помогал Татьяне Юрьевне регистрировать кооператив «Информатика». В общем, это порядочная деловая женщина, и претензий к ней у нас нет.
«Вот ты и по горло в дерьме, Кирюша, – сказал я себе. – Причем без лопаты».
Снова заскрипели ступени лестницы. Мы все как по команде подняли головы вверх. В холл спускались Роза в каком-то вульгарном малиновом пеньюаре и Самуил – в спортивном костюме. Мне показалось, что глаза Розы заплаканы, а щеки Самуила неправдоподобно черны от щетины, словно он нарочно вымазал лицо в саже.
– Присядьте, – сказала им новоявленная Татьяна Юрьевна. Похоже, что теперь она командовала парадом. – У вас есть вопросы к моим сотрудникам? – обратилась она к Игорю Игоревичу.
