им технологию. Задорого. Но всё равно дешевле, чем если бы они делали эти ручки сами и вывели на рынок.
— Серхио, — сказал он, перекрикивая треск помех в телефнной трубке, — ручка должна стоить меньше пива. И рынок на этом закончится.
Июль 1940 года. Адмиральский пирс в порту Гибралтара, Англия.
Где-то в недрах Адмиралтейства лениво провернулись бюрократические шестерёнки, и командир 277-й эскадрильи около Брайтона, к которой формально числился Кокс, с немалым удивлением получил телеграмму: младшему лейтенанту Коксу за выдающиеся лётные заслуги присвоено временное звание лейтенанат. Acting Lieutenant если в оригинале. Где находится этот вышеозначенный Кокс, телеграмма скромно умалчивала — командиру казалось, что где-то в Средиземном море.
Командир пожал плечами и, не мудрствуя, отбил её дальше — в штаб Средиземноморского флота. Пусть там разбираются с этим летающим недоразумением.
Тем временем само недоразумение, нагло пришвартовавшись в тумане к адмиральскому пирсу, жило своей прекрасной жизнью. Кокс, только что отмывшийся, развесил свежевыстиранное бельишко на расчалках своего «Валруса» — просушиться на выглянувшем солнце. Рядом пребывал неизменный Граббс с сигарой в зубах, внимательно наблюдая за заправкой «Валруса», а мальчишка-стрелок Хиггинс со шваброй и ведром мыльной воды старательно отмывал самолёт, как будто это был не боевой аппарат, а воскресный велосипед.
Именно в этот момент из тумана вышла процессия.
Адмирал Дадли Норт, командующий базой, шагал в окружении немногочисленной свиты и, заметив открывшуюся картину, замер на несколько секунд, с интересом разглядывая происходящее. Его адъютант просто потерял дар речи.
— Чей это самолёт? — командный голос в Роял Нэви вырабатывался с самого начала службы, а адмирал начинал мичманом ещё в Первую мировую.
— Маркиза Карабаса, — буркнул под нос наш разгильдяй, развалившийся на солнце на верхнем крыле.
— Построились! — взвыл адъютант на высокой ноте.
Они и построились. Как были.
Кокс — в трусах.
Граббс — с сигарой.
Хиггинс — со шваброй и ведром.
— Младший лейтенант Кокс с экипажем, сэр. Проводим профилактические работы на технике.
Адмирал некоторое время с любопытством разглядывал колоритный строй, потом усмехнулся и, повернувшись к адъютанту, произнёс:
— А не тот ли это Кокс, телеграмму о котором мы получили сегодня утром из Адмиралтейства?
Адъютант всё-таки совладал с лицом и подтвердил опасения начальства.
— Младший лейтенант Кокс, — произнёс командующий базой Гибралтара с достоинством, — вам присвоено временное звание лейтенант за действия, приведшие к спасению жизни лётчика.
Пауза длилась достаточно долго, что бы все собравшиеся оценили иронию судьбы.
— Балгодарю, сэр. Постараюсь не облажаться.
— Поздравляю. — Кустистые брови адмирала не сумели сдержаться и изобразили максимальное изумление.
Адмирал продолжил своё шествие в сторону своего катера.
Адъютант едва заметно скривился и тихо добавил в сторону Лёхи, почти себе под нос:
— Сдаётся мне… весьма временное звание.
Июль 1940 года. Паб «Лорд Нельсон» около порт Гибралтара.
Вечером новоиспечённый временный лейтенант Кокс, не откладывая священные обязательства в долгий ящик, отправился в известнейший портовый паб «Лорд Нельсон» — поддержать свою репутацию нормального морского лётчика и восстановить алкогольную справедливость.
— За повышение! — объявил он, хлопнув английской купюрой в пять фунтов по стойке, проставляясь.
Бармен посмотрел на купюру, потом на Кокса, потом снова на купюру. Пять английских фунтов — сумма, конечно, не баснословная, но в портовом пабе такими бумажками расплачивались не каждый день, особенно в военное время.
— Сэр… вы уверены? — осторожно уточнил он.
— Нет, — честно ответил Кокс. — Но проверять уже поздно.
Бармен взял купюру, прищурился, перевернул её на свет — настоящая, всё в порядке — и убрал под стойку. Потом поднял глаза на Кокса — уже совсем иначе, с уважением, почти с нежностью.
Он вытер руки о передник, вдохнул поглубже и заорал на весь зал так, что даже посуда звякнула:
— Первые двести кружек за счёт этого уважаемого джентльмена!
В пабе на секунду повисла тишина. Потом кто-то из угла осторожно уточнил:
— Что, прямо вот совсем бесплатно?
— Совсем, — твёрдо сказал бармен. — Пока не кончится пиво. А у меня его на всех хватит, — добавил он уже тише, с намёком на то, что лучше не затягивать.
Эта новость, как искра, попавшая в порох, мгновенно разлетелась по залу. Те, кто уже успел выпить, полезли за добавкой. Те, кто только собирался уходить, передумали. А в дверях уже показались первые счастливчики из соседних пабов, услышавшие сарафанное радио.
— В очередь, сукины дети! — Граббс железной рукой навёл порядок на раздаче. — Если кто вякнет слово, будет вышвырнут на улицу, как обгадившийся щенок.
— Ну! За моего лейтенанта!
В этот момент весь зал ожидаемо взревел и понял, что вечер обещает быть историческим.
Четвёртое июля 1940 года. Адмиралтейство, Лондон, Англия.
Бумага пришла на стол адмирала Гая Ройла, начальника морской авиации, в четверг, в начале июля. Короткая, без лишних слов: «Его Величество просит обратить внимание на обстоятельства службы суб-лейтенанта Алекса Кокса, австралийского лётчика, прикомандированного к авиации Королевского флота».
Ройл перечитал ещё раз. Потом встал и пошёл к своему прошлому начальнику — адмиралу Рамсею, нынче Первому заместителю Первого лорда Адмиралтейства, женатому на принцессе и вхожему в королевскую семью.
— Вот смотри, какой интересный случай, — сказал Ройл, кладя письмо на стол.
Рамсей прочитал. Медленно, внимательно, как человек, привыкший взвешивать слова.
Он посмотрел на дату — почти два года назад, в такой же июльский день, он стоял на коленях перед королём, получая Большой крест.
— Это возможность, — произнёс дальше Ройл. — Нам как воздух нужны современные истребители на кораблях. «Харрикейны», «Спитфайры». Ты же знаешь, мы перехватили американские «Уайлдкэты» из французского заказа. Непонятно, конечно, о чём думали янки, сделав морские самолёты с нескладывающимися крыльями, но они есть. И, кстати, первые машины дошли до нашего порта.
Рамсей молча кивнул, и Ройл продолжил:
— У тебя там, в Министерстве авиации, ещё остались друзья. И должники. Если мы сейчас не продавим программу современных палубных истребителей, то не продавим никогда.
Рамсей взял письмо, сложил его, сунул во внутренний карман кителя и поднялся.
— А это шанс! — подумал Рамсей, входя в кабинет первого заместителя министра авиации. — Сорок три года, подтянутый, энергичный, в прошлую войну сам летал, сбивал немцев, был сбит, попал в плен и бежал.
Харольд Балфур взял письмо, прочитал. Усмехнулся краем рта.
— Его Величество, значит, — сказал он, — интересуется лётчиками. Неспроста, сэр Александр?
— Неспроста, — согласился Рамсей, усаживаясь в кресло напротив.
—
