Валерий Рощин - Зови меня ястребом

— В чем?

— ?

— В чем и как они мне помогут?

— Не знаю… Возможно, стать губернатором, депутатом Госдумы или членом Правительства. И сделать, в конце концов, невозможным пребывание во власти всевозможного быдла, спасти нашу утопающую в коррупции страну, — неуверенно перечислил Яровой. И неожиданно возмутился: — Ну, вы же сами их искали!

— Кого?

— Документы.

— Искал, — покачал тот головой. Раскрыв папку, он пролистывал страницы и рассуждал вслух — будто исповедовался перед собою и Богом: — Мне все это давно известно. Давно… Вероятно, я единственный, кому удалось самостоятельно воспроизвести те давние опыты немецких ученых. Я все это знаю. Все!..

— Как же так? — севшим голосом прошептал Костя. — Для чего же вы заварили эту кашу?.. Зачем мы ездили по стране? Для чего вы гоняли меня в Уфу?.. К старику Ахметову?..

— А вот для чего, — захлопнул гениальный психолог серую папку с немецким орлом посередине и… сунул ее в печное жерло.

И лишь теперь, ошарашено глядя на пляшущие по «Реликвии» языки пламени, Константин все понял. За собственные способности гениальный психолог Суходольский был спокоен — он никогда не применит свои знания во вред другим. А если бы недостающая папка с литерой «Z» попала в руки западных или российских спецслужб — никто бы подобной уверенности не ощутил.

Двое последующих суток Яровой отсыпался, ел вкусную простецкую пищу, отдыхал и набирался сил. Дядя Петя уехал в Пугачев — заниматься разборкой машины и охранять вечерами порядок на входе в треклятую «Мельницу».

Меж Константином и Марком Антоновичем состоялся еще один серьезный разговор, касающийся ближайшего будущего. И скоро двое из троих гостей собрались в дальнюю дорогу. Екатерине опасаться было некого; а спецназовец намеривался воспользоваться документами убитого в подъезде парня.

— За меня не беспокойся, — посмеивался у калитки Суходольский. — Я теперь единственный человек, обладающий сверхсекретными знаниями. Музейная редкость. Реликвия, черт меня подери! Так что не посмеют. Постараются договориться, переманить на свою сторону.

— Надеюсь, это у них не получится, — пристраивал на спине футляр с редкой акустической гитарой Костя.

Катя стояла рядом. В простеньких джинсах, футболке, кроссовках и с небольшим рюкзачком на худеньком плечике.

— Завтрашним утром и я отправлюсь в дорогу, — негромко продолжал психолог.

— Куда же теперь?

— К надежным друзьям в столицу. Отчасти ты предугадал события, советуя продвигаться по властной лестнице — это вторая часть нашего плана. Как бы тебе объяснить… Фантазировать просто, реально мыслить — сложнее, а труднее всего — действовать сообразно своим мыслям. На самом деле наша власть прогнила не насквозь — остались еще порядочные люди. Их очень мало, но они есть.

— Кажется, и в Саратове вас поддерживало несколько человек.

— Совершенно верно: и в тамошней Думе есть честные депутаты.

— Марк Антонович, — несмело начал Яровой, — я, конечно, очень люблю музыку, но моя основная профессия — офицер спецназа. И очень хотелось бы вернуться в бригаду…

— Понимаю. И постараюсь помочь, — кивнул профессор и полез в карман: — Вот… запомни этот адрес.

Он показал визитку. Яровой прочитал мелкий текст под фамилией весьма известного и уважаемого в России человека; кивнул.

— Как устроишься на Урале — чиркни незатейливую открытку за подписью какого-нибудь известного музыканта. Чтоб я знал, где тебя найти.

— Договорились. Как скоро вас ждать?

— К сожалению, это зависит не только от меня. Годик или полтора придется подождать. А пока устраивайтесь с Катей, живите спокойно, — печально посмотрел он на девушку, удивительно похожую на его дочь. — Буду счастлив, если у вас сложится. Любовь, друзья мои, закрашивает недостатки, а ненависть стирает достоинства. Это классик сказал.

— Мамин-Сибиряк?

— Почти. Марк Суходольский, — грустно улыбнулся пожилой мужчина. — Ну… До свидания.

Константин с Екатериной по очереди обняли его и тронулись по тропинке к автобусной остановке, что ютилась у дороги в центре поселка. Трижды незаметно оглянувшись по сторонам, молодой человек расслабился — здесь до них никому не было дела. Он обнял девушку. Та мельком улыбнулась, поспешно спрятала за пушистыми ресницами горящий взор и тихо спросила:

— Там, куда мы едем, город или поселок?

— Деревушка у реки. А дом моего армейского дружка на опушке густого леса.

— Нам будут рады?

— Еще как! — уверенно посмотрел он сверху вниз.

— Здорово. Еще доехать бы туда без приключений.

— Доедем.

— Надеюсь…

— Да! хотел спросить: в случае успеха рождаемость повысим?

— Нахал.

— Я предложил.

— А я согласилась…