не стал — у него еще было время приехать и рассказать все лично с глазу на глаз. А потом обезвредить Литвиненко, не дать ему выполнить задание Зорина.
В самолете ТУ-154 Белов уселся в кресло пассажира первого класса и сразу, еще до взлета, закрыл глаза, стараясь заснуть. Время перелета из Москвы в Красносибирск он хотел использовать с наибольшей пользой — выспаться. Жаль, засыпать по команде так и не научился. Чтобы расслабиться, Саша еще до вылета позволил себе опрокинуть в буфете рюмочку коньяку, закусить лимоном.
Убаюкивающе звучал мягкий голос стюардессы, она попросила всех пристегнуть ремни, и Саша, не открывая глаз, сделал это. Самолет побежал по взлетной полосе, оторвался от земли и взмыл в воздух. Теперь нужно было заснуть, не отвлекаться на мысли, которые лезли в голову со всех сторон. Белов приоткрыл глаза, взглянул в иллюминатор — внизу оставалась Москва с ее многочисленными домами, дорогами, машинами, людьми, которых уже совсем не видно.
Чем дальше от Москвы, тем становится меньше городов, а в Сибири и вовсе среди лесов и тайги промелькнет поселочек или городок и снова пустота — ни машин, ни людей, ни дорог.
Салон первого класса был заполнен пассажирами, только одно кресло перед Сашей пустовало. Сосед Белова, крупный бородатый мужчина, моментально заснул, уткнувшись подбородком в свой перламутровый галстук. Саша где-то видел этого мужчину, но не мог вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах. Таращиться на соседа, вспоминая, было признаком дурного тона, оттого Белов снова уставился в иллюминатор, где под крылом проплывали густые кучевые облака.
Саше никак не спалось. То гул самолета мешал, то терзали мысли о Ване, о Ярославе, о погибших братьях — Космосе, Пчеле и Филе, об Ольге со Шмидтом, о Феде с его новым выводком пацанят — Ваниных друзей. Федор как курица-наседка с ними — читает, рассказывает им что-то, а они слушают.
Мысли, все какие-то тревожные —. спать не дают. Стал Саша думать о своей жизни. Ведь могла она пройти и иначе, родись он в другое время. Просто привык быть первым, никому спуску не давать. Может быть, в тридцатые годы стал бы стахановцем, получил бы медаль из рук товарища Сталина, а потом бы в лагерь сослали. Нет, уж лучше в эпоху Брежнева жить. Поехал бы строить БАМ. Телогреечка, кирзовые сапоги, кирка и лом. А потом БАМ забросили, и жил бы Саша в деревянном сарае до сих пор. Куда ни кинь — везде клин.
Уж что ни говори, а Александру по его характеру, как это ни кощунственно звучит, года бы сорок первый — сорок пятый. Воевал бы, как его дед Сергей. Хотя, как дед маленькому Сашке рассказывал, и на его долю досталось перца. Когда немцы поперли, вместе с беспорядочной лавиной Красной армии отступал, теряя однополчан, от Харькова к Сталинграду, но Фрицы на мотоциклах и танках быстрее были, чем советская пехота в старых ботинках и рваных обмотках. Замкнули их в кольцо, и попал дед Сергей в фашистский плен.
Уже повели на расстрел деда Саши Белого, как он сам об этом рассказывал. И все — попрощался он с жизнью, стал Бога молить, хоть и был убежденным Атеистом, чтобы спас Господь его. И то ли на небе его
мольбу услышали, то ли просто жизнь так повернулась — повезло ему: среди прихвостней немецких он встретил своего старого друга по таганскому двору Борьку, по кличке Красный» Тот спас от расстрела деда Саши Белого.
Но с одним условием — Сергей Белов будет работать на врагов. «Жизнь дороже, — сказал тогда Красный, — а с фрицами сможем расквитаться, только если в живых останемся». Поскольку дед хорошо знал немецкий — образование получил от-личное, ведь был сыном партийного советского чиновника, впоследствии арестованного, то стал переводчиком у фашистов.
Потом дед и Красный бежали из плена, положив трупами чуть ли не роту фашистов, но для своих вместо героев стали изменниками, оба попали в штрафбат. А там встретили еще двух своих приятелей с одного московского двора. Редко такое бывало — из сотни тех, кто на фронте оказался в первые дни войны, только один-два вы-жили, а тут вчетвером уцелели, да еще вместе судьба свела…
И тут увидел Белов себя в оборванной гимнастерке без погон, с петлицами только, как в начале войны носили. И винтовка у него времен Первой мировой, а рядом дед Сергей прячется за болотистой кочкой и жестом показывает, мол, пригни голову, внучек, видать тебя фашистам, не дай Бог заметят, все погибнем. Саша оглядывается и видит друзей деда Сергея, только они какие-то желтые, как на потрескавшейся фотографии, которую хранил Саша как память о своем героическом деде до сей поры.
А за друзьями деда его друзья — Фил, Космос и Пчела, но не с винтовками, а с современными «Калашниковыми», а там дальше пробираются сквозь кусты Витек, Ватсон, Арсений Власов, Федор, Шмидт.
Поворачивается Белов к деду Сергею и говорит ему, мол, смотри, дед, какие орлы к вам на подмогу пришли! Фиг мы теперь фашистов пропустим. И тут из-за кочки выскакивает Зорин в эссесовском кителе да как заорет:
— Всем сидеть на месте, суки, а то взорву на хер самолет! Подохнете все, как собаки!
«Ой, е-мое», — подумал Белов.
— Кому сказано сидеть, б…! — орет стоящий в проходе между креслами спиной к Белову мужик. В правой руке, повисшей, как плеть, вдоль тела он держит что-то типа мобильного телефона или маленькой рации, а левой сдавил горло стюардессе.
«Наверное, еще не проснулся», — поду-мал Белов и попытался открыть глаза второй раз. Но не получилось — все, что про-исходило, имело место на самом деле. Толстяк в кресле рядом с Беловым сопел, как паровоз, и пытался проморгаться. И тут террорист повернулся, и Саша узнал его — это был Шаман собственной персоной! Он тоже узнал Белова и на секунду замер от удивления, но быстро пришел в себя и стал снова тыкать острым ножом в горло бортпроводницы так, что по ее шее потекла тоненькая струйка крови.
— Отпусти девушку, — спокойно предложил Белов, — поговорим.
— Поговорим, сука? — прошипел Шаман, еще сильнее сдавливая шею стюардессе. — Это из-за тебя мне пришлось бежать из Москвы таким образом! У меня блатные на хвосте сидят за то, что я Зорина тебе сдал! Я тебя убью, гнида!
На самом деле ни Белов, ни Шмидт ни-каких таких решительных действий пока не предпринимали, чтобы на Шамана с претензиями насели блатные или люди Зори-на. Скорее всего, у него просто сдали нервы.
