- Добрый вечер. Я — Лея Элизабет Фрей — дочь ныне покойного основателя «Фрей Энтерпрайзес» Дагласа Фрея хочу сказать…. Точнее официально заявить, что отказываюсь от любого права и доли в корпорации «Фрей Энтерпрайзес».
Репортеры заохали, а Лея Фрей тем временем подняла со стола голокнигу с документом, который гласил, что доля семьи Фреев в корпорации делится на остальных акционеров пропорционально актуальным долям последних. Серия вспышек снова прошлась по Фрей, и, точно сняв с девушки кожу, обнажила усталость и испуг.
- Ваше решение связано с убийствами ваших родственников, мисс Фрей?
Лея Фрей замялась. Перебирала пальцами, жалобно поглядывая исподлобья на окружающих.
- Да. - с трудом ответила она. - Я хочу, чтобы те, кто желает зла моей семье, знали, что я более не представляю для компании никакого интереса.
Фрей дрожащей рукой схватила со стола стакан с водой.
- Мисс Фрей, связано ли ваше решение с Биллом Халлиганом? При заданных вами условиях именно он становится основной фигурой в корпорации.
- Без комментариев. - спешно протороторила женщина в бордовом.
- Мисс Фрей, вы подозреваете Билла Халлигана в организации убийств ваших братьев и отца?
- Без комментариев. - женщина выпалила снова. - Господа, если вопросов больше нет, мой клиент намерена закончить пресс-конференцию.
На несколько секунд экран вспыхнул желтым, из угла в угол заскакали лимоны и апельсины, в центре возникла танцующая бутылка с розовыми круглыми глазами — реклама газировки «Крейзи Батл».
Веселый ролик сменился кадрами серой толпы на месте возведения Бродвея. Люди плотно сцепились звеньями, создавая живое кольцо вокруг зачатка стройки; роняли строительные ограждения, крушили технику. Строители разбежались, а полиция работала пока только на предупреждение — выстроились стеной со щитами напротив толпы, приготовили импульсные пушки для подавления сопротивления.
- Сейчас что-то будет. - заявил Уилл.
Не могла с ним не согласиться, но в голове крутился лишь Мёрдок. Он был нужен мне, как наркоману доза.
Я правила вдоль застывших в ноябрьской дымке улиц. Ветер гонял по земле дымчатый снег, пропитанный пылью и мусором. Желтый свет фонарей вяз в метелице, лишь тонкой сеткой достигая земли.
Мы же с Уиллом отправились на Шелби и, чем глубже на север Манхэттена продвигались, тем чаще натыкались на беспорядки — словно из под гнилой половицы выполз рой тараканов. Город уничтожали, терзали всех, кто не может дать отпор. По дорогам сновали с визгом полицейские авто, завывали кареты скорой помощи и хрипло вопили сирены пожарных грузовиков. Из глубины кварталов доносились глухие хлопки — пистолетные выстрелы.
Мердока приметила издалека. Уилла Джордана попросила остаться в машине — ни к чему посвящать его в тёмное прошлое отца. Я и сама не до конца осознала что вообще произошло.
Отряд вооружённых человечков в чёрной униформе толпился за одним из черно-белых полицейских фургонов. Ввиду того, что неподалёку простиралась граница Ямы местные копы вооружены боевым оружием, а не пукалками для разгона демонстрантов. Защитный экран капитана убран, а сам он давал указания подчиненным, активно размахивая руками, словно дирижёр.
До границы с Ямой рукой подать. В резервации толпа скандировала «Свободу!», «Долой правительство!», люди вплотную уперлись в первый уровень ограждений между Ямой и городом — сетчатый забор, коронованный колючкой; по крыше КПП гремел град камней и бутылок.
И по нашу сторону ограды волнения кипели будь здоров. То и дело разносились крики, хлопки выстрелов, звон стекла. Здание ВОЛГ кварталом южнее — малахитовое, с гордо реющими флагами возле крыльца, обьялось густым облаком копоти — там идут ожесточенные стычки с протестующими. Иронично — обитель организации, что признана сплотить всех людей мира, стала первым театром ведения боевых действий в этом хаосе.
Я хлопнула Мердока рукой по плечу.
