Виктор Доценко - Икона для Бешеного

Прошло несколько минут, и снег вновь покрыл лед, спрятав под ним два прилипших снизу человеческих лица…

Константин пришел в себя и увидел, то находится в доме. Жарко полыхал огонь в камине.

Людмила сидела рядом с широкой деревянной кроватью, на которой раскинулся Константин, и растирала его полу обмороженные ноги дорогим французским коньяком.

По дому носился Серафим, который покинул подвал и теперь хлопотал, собирая на стол немудреную еду: копченую рыбу, соленья, ржаной хлеб.

В домике царил полный порядок. Разбитое окно плотно заколочено досками.

Что случилось? — разлепив губы, прошептал Константин.

Успокойся, милый, — склонилась над ним Людмила. — Все позади…

Я уже на том свете? — Константин еще пытался шутить.

Был бы на том, если бы не хозяйка! — вмешался Серафим, стирая рукавом пыль с бутылки брусничной настойки. — Когда тебя пытались на нож поднять, она этому гаду пулю всадила прямо в переносицу! Как кабана положила… Он на тебя свалился, едва на дно не увлек.

Так вот в чем дело! — Константин устало откинулся на подушки. А я‑то думал…

Незачем тебе сейчас думать, — ласково приговаривала Людмила, поправляя одеяло. — Отдыхай, приходи в себя.

А где… — Константин вновь встревоженно приподнялся. — Где…

Нет его, — коротко ответила Людмила. — Исчез. Пропал. Испарился. Я сама видела. Твой друг подошел к краю поля и пошел по нему, пока с глаз не пропал. Странно то, что после него не осталось ни одного следа. Словно он не шел, а летел… Как ангел.

Ангел смерти? Или ангел вечной жизни?

Константин попытался вспомнить последние слона Савелия, но был настолько измотан, что не заметил, как веки потяжелели, и он заснул долгим беспокойным сном….

Иди с миром, месса свершилась (лат).

Стихи принадлежат перу начинающей поэтессы Елены Ременец и публикуются с ее любезного согласия.