госсекретаря, в интимной обстановке они встречались всего однажды, год тому назад в Белграде, после приема на вилле у президента, но вспоминалась лишь фамилия.
– Времени у меня мало. Давай побыстрее. Не люблю все эти шуры-муры разводить. И ты, и я знаем, чем все разговоры кончатся, – при этих словах госсекретаря пояс халата упал к ногам певицы. – Ты похудела… Кстати, это я постарался, чтобы тебя утвердила отборочная комиссия. Все оплатил. Хочешь, второе место в конкурсе дадут? Гран-при обещать не могу. В этот раз его за украинцами оставили. Вот если бы ты хохлухой была…
Особого желания любезничать и заниматься любовью с госсекретарем у Обилич не возникло, во-первых, устала, во-вторых, он ей в отцы годился, но на «Славянском базаре» от его слова многое зависело. И она покорно присела на кровать, изобразила на лице удовольствие, когда к ее груди прикоснулась разгоряченная потная ладонь, а пальцы принялись бесцеремонно мять сосок. Все повторялось, в прошлый раз в Белграде она не могла отказать руководителю иностранной делегации.
– Чего стесняешься? На сцену же почти голая выходила.
Госсекретарь уже довольно посапывал, совершенно забыв о своей любовнице, после секса ему не хотелось смотреть на ее обнаженное тело. Он одевался. Женщина набросила халат. В дверь постучали.
– Это может быть только моя охрана, – госсекретарь приоткрыл дверь, – какого черта, я же сказал, не беспокоить.
– Ваш мобильник не отвечал, – с глуповатой, еле заметной улыбкой сказал охранник, – но тут какой-то араб, американец рвался. Говорит, что его приглашали. С ним капитан ФСБ. Вот. Посмотрите.
Госсекретарь вертел в руках бейдж с надписью, сделанной несмываемым маркером.
– Ивонка, что это за херня? – он бросил бейдж на кровать. – Ты его ждала?
– Это даже не мой почерк, – пожала плечами Обилич, – глупая шутка.
– Кто там рвался?
Охранник в приоткрытой двери с готовностью доложил:
– Миир Харапп. Мы его у лифта задержали, когда собрался в коридор пройти.
Госсекретарь погрозил Ивоне пальцем.
– Славянка, а с арабским американцем шашни крутишь, – Миира Хараппа он запомнил еще во время переговоров, а потом видел в ложе. – Веди сюда, – бросил он охраннику. – Мы тебе сейчас с ним очную ставку устроим.
Мальтинский в сопровождении двух охранников вошел в номер, посмотрел на госсекретаря. Тот был в хорошем расположении духа. Происходящее забавляло его, ведь свою долю удовольствия он уже получил.
– Вы же меня приглашали? – по-английски спросил Мальтинский у певицы.
– Я никого не приглашала, – Ивона куталась в халат, все мужики ей сейчас были противны, – это не мой почерк.
– Мне передали в ложу.
Госсекретарь смеялся:
– Я же не муж. Что вы передо мной комедию ломаете? Ну договорились вы переспать. Нормально, я уже уходить собрался. Могу только удачи пожелать и свет погасить.
– Я этот бейдж потеряла, или отцепили его у меня фанаты, когда автограф слепому мальчишке давала, у него еще поводырь был – видный седой старик, волевой. Со вкусом одет, – припомнила Ивона.
Мальтинский изменился в лице.
– Карл, – прошептал он, но тут же взял себя в руки. – Да, наверное, это глупая шутка, извините.
– Придется другую красотку поискать, – прыснул смехом госсекретарь. – Значит, не остаешься, Миир? Я завтра с утра в Минск уезжаю, оттуда самолетом в Москву. А ты куда?
– Мне в другую сторону. На запад.
Госсекретарь, Мальтинский и охранники вышли из номера. Карл стоял в коридоре за дверью комнатки, где хранились швабры и пылесосы. Сквозь деревянные жалюзи он видел Мальтинского так близко, что можно было протянуть руку. В пальцах законный сжимал раскрытую бритву.
* * *
Уже светало, а Карл все еще стоял у окна и смотрел на выстроившиеся у забора могильные плиты. Резкой трелью разразился телефон на тумбочке. Карл даже не пошевелился. Хмель, неодобрительно поглядывая на бодрствующего законного, прошлепал босыми ногами к аппарату, снял трубку. После хриплого со сна «это я» он больше не произнес ни слова, тронул Карла за плечо.
– Пацан звонил, тот, у которого сестренка в «Эридане» работает. Миир только что в Минск покатил, в аэропорт, узнавал, когда самолет на Нью-Йорк, а сегодня самолета нет, так он забронировал место на Франкфурт.
– Сколько до Минска ехать?
– Часа три, если гнать.
– Буди Сыча.
– Он одетый спит, одни туфли скинул. Только я с тобой, Карл, не поеду. Миир не один отправился, его к себе в машину госсекретарь взял. Спугнул ты его.
– Как хочешь, оставайся.
Уже обогнув город, Сыч заехал на заправку. Пока заливали бензин, Карл поманил пальцем мальчонку с ведром и мыльной губкой в руке. Тот подбежал мигом, изготовился мыть лобовое стекло.
– Крутые тачки давно проезжали?
– Крутых тачек много ездит, – ответил мальчишка.
– А навороченные? – законный протянул пареньку деньги.
– Может, полчаса, может, меньше прошло. С мигалками и ментами на Минск полетели.
Еще только один раз Карл остановил машину, чтобы узнать, давно ли проехал кортеж госсекретаря. Оказалось – почти час тому. Даже Сыч не мог на оживленной трассе угнаться за правительственным кортежем.
– Им менты дорогу очищают. И нигде не подрежешь, трасса старая – прямо идет, – ворчал Жакан, он поглаживал сумку на коленях, словно та была любимой домашней кошкой.
– Ничего, до самолета время еще есть, – Бунин глянул на часы, ему хотелось подбодрить Карла, но он сам уже почти не верил в успех…
С витебской трассы свернули на дорогу, ведущую к минскому международному аэропорту. Тут, на широкой автостраде, Сыч уже выжал из машины все, что мог.
– Не на стоянку рули, а прямо к терминалу, – раздраженно крикнул Карл.
– Там стоять нельзя.
– Съедешь и жди внизу.
Сыч въехал на эстакаду, прямо к двери терминала. Карл вел себя так, словно был один, его не интересовало, поспевает за ним Бунин с Жаканом или нет. Быстрым шагом он взошел на круговую галерею, простиравшуюся над залом ожидания, прямо под ним висела видеокамера, смотревшая вниз. На табло уже светился рейс «Минск – Франкфурт».
– Они, наверное, в зале для правительственных делегаций, оттуда и выйдут на поле, – выдохнул в затылок Карлу Жакан.
– У него нет диппаспорта, – спокойно сказал законный, – но это ничего не меняет, – и он показал на вход в накопитель.
Мальтинский уже миновал первый турникет и с паспортом в руках подходил к стеклянной будке паспортного контроля. За узким проходом виднелся зальчик накопителя.
– Все, – тихо произнес Бунин, – мы опоздали.
– Кажется, мне придется согласиться с тобой.
– Я могу позвонить, сказать, что аэропорт заминирован. Рейс отложат.
– Не гони.
Взвизгнула «молния» спортивной сумки, Жакан под прикрытием мраморного барьера галереи вытащил металлическую тарелку с заточенными краями.
– Сейчас…
– Если ты промахнешься, я тебе этого не прощу, – произнес Карл, – дай
