Капитан подошел к Констанце и стал гладить ее волосы.
— Это случилось год назад, — тяжело вздохнула девушка. — Мой брат Карло хотел отомстить убийцам наших родителей, но лишь погиб сам. Тогда впервые за десять лет дядя покинул эту виллу, нашел этих негодяев и своими руками…
По ее лицу покатились слезы, и она заплакала навзрыд.
— Извини, девочка моя, я не знал, — прошептал Фрост.
— Обними меня, Хэнк, — всхлипнула она.
Он крепко прижал ее к себе и поцеловал в мокрые губы.
Фрост буквально наслаждался тем временем, которое ему выпало провести у дона Адольфо. У сицилийца оказалась целая коллекция стрелкового оружия, которую он собирал в течение многих лет, и огромное количество патронов к нему. Капитан чувствовал себя ребенком, попавшим в бесплатный магазин игрушек. Вот и теперь они стояли с Констанцей на дне неглубокого каменистого ущелья и упражнялись в стрельбе. Наверху маячили силуэты двух телохранителей.
Девушка произвела точный, как всегда, выстрел из своей винтовки с оптическим прицелом по высокому камню шагах в ста от нее и повернулась к Хэнку.
— Ты хоть понимаешь, — прямо обратилась она к нему, — что мой дядя только потому помогает тебе, что я вернулась живой. Он благодарен тебе за это, поэтому и решил отблагодарить.
— Понимаю, — ответил капитан, опустив глаза и вертя в руках кольт.
— Тебе нравится быть со мною? Заниматься любовью?
— Конечно. Я успел в этом убедиться за последние дни.
— Но все же существует другая женщина. — Да.
— В принципе, меня это не очень волнует.
— Вот и хорошо.
— Сможешь так?
Она резко вскинула приклад винтовки к плечу и нажала на спусковой крючок. Фрост едва не оглох от неожиданно грохнувшего у его уха выстрела. Камень, в который она целилась, разлетелся на куски.
— Из твоей винтовки — смогу.
— Нет, из пистолета.
— На расстоянии в сто шагов? Вряд ли, но попробовать можно.
Он достал новую обойму из кармана брюк, которые в первый же день принес ему личный портной дона Альфонсо, зарядил кольт, передернул затворную раму и поудобнее зажал рукоятку в кулаке.
— Значит, со ста шагов? — Фрост старался выглядеть и говорить уверенно.
— Да, — отозвалась Констанца и щелкнула затвором винтовки, выбрасывая стреляную гильзу и досылая в ствол новый патрон.
— Ты нечестно пользуешься своим преимуществом!
— А ты — своим.
Капитан пристально посмотрел на нее, улыбнулся, но ничего не сказал. Он поднял пистолет и навел его в сторону кучи камней, чтобы в случае попадания в один из них сказать, что именно в него он и целился. Задержав дыхание, он нажал на спусковой крючок, ударил выстрел, кольт дернулся у него в руке, и один из камней отлетел в сторону.
— Снайпер в стрельбе по камням, черт меня побери. А почему ты хотела меня испытать?
Фрост довольно засмеялся от такой удачи. Никогда еще в жизни ему не удавалось с первого выстрела попасть из пистолета в такую маленькую цель на расстоянии в сто шагов.
— Я думаю, что мужчина в этом деле должен быть лучше женщины. Как и во всех остальных.
Констанца повернулась и стала взбираться наверх, где их ждал автомобиль.
Хэнк засунул кольт за пояс и последовал за ней. Когда он поравнялся с одним из телохранителей, тот вдруг хитро подмигнул своему товарищу и неожиданно громко заорал на Фроста:
— Бу!
Но капитан никак не отреагировал на эту попытку его проверить и спокойно прошагал мимо, мысленно пообещав себе сегодня же научиться пугать людей по-итальянски и отплатить этому самонадеянному сицилийцу.
Как и было ему сказано, Фрост одел к ужину безупречно белый костюм, который подарил ему дон Адольфо. Он аккуратно повязал перед зеркалом галстук-бабочку и медленно надел сверкающие туфли. Стоили они явно больше, чем его обычные шестидесятипятидолларовые, но он старался не думать об этом, иначе в них просто жалко было бы ходить. На туалетном столике лежали его новый паспорт, браунинг с запасными обоймами и наплечной кобурой и нож. Все это сделал для него хозяин дома.
Капитан взял пистолет, задумчиво повертел его, затем снял пиджак, набросил на плечо ремень кобуры и сунул в нее браунинг. Он снова оделся и подошел к зеркалу. Нет, никуда не годится — видно, что под мышкой у него пистолет. Он снял кобуру, отбросил ее на кровать и просто засунул оружие за брючный ремень. Снова облачился в пиджак — вот теперь хорошо, ничего не видно.
Хэнк прошел по широкому коридору, и, когда подошел к столовой, двери ее широко распахнулись. К нему навстречу шагнул дон Адольфо и улыбнулся:
— А зачем пистолет, мой друг?
— Ну, вы же сказали полностью одеться к ужину, — усмехнулся капитан и похлопал себя по поясу. — А у вас острый глаз, дон Адольфо.
— Это еще одно объяснение тому, как я сумел дожить до такого возраста. Проходи, садись.
Фрост подошел и сел напротив Констанцы, дядя занял место во главе стола.
— Давайте сразу поговорим о деле, — сказал он, — чтобы потом пообедать, не торопясь. Хэнк, ты бывал в Марокко?
— Да.
— Отправишься туда завтра, если не возражаешь. Там в Касабланке живет один мой знакомый… Констанца уговорила меня отпустить ее с тобой, так что вас будут сопровождать не два телохранителя, как я планировал раньше, а четыре. В Касабланке будь крайне осторожен, там у меня есть враги. Ты уже знаешь, что я никогда не занимался торговлей наркотиками, вот за это меня и не любят в Касабланке. Так что опасайся не только Ведьмы, но и моих личных врагов. Все остальное тебе расскажут завтра утром. А сейчас приступим к ужину.
Он сделал знак, и на стол стали подавать блюда и напитки.
— Хэнк, скажи честно, — улыбнулся ему дон Адольфо, — надоели тебе уже, наверное, наши марочные вина до чертиков?
На киношные приключения это не походило, и, кроме того, Фрост придерживался мнения, что ночная езда по самому бандитскому району любого города — не лучший способ ознакомиться с его достопримечательностями. Касабланка, названная так из-за белого цвета своих домов, теперь не соответствовала своему имени из-за расплодившихся грязных притонов, мимо которых они проезжали в поисках бара “Панама”. Капитан повернулся к сидящему рядом телохранителю по имени Деметриус и заговорил с ним:
— Ты всегда работал у дона Адольфо?
— Да, всегда.
— Никогда не работал ни у кого другого?
— Да, никогда.
— Ты всегда был телохранителем?
— Да, всегда.
— А ты никогда не хотел стать, скажем, помощником дона или кем-нибудь еще?
— Да, никогда.
— Твоя семья всегда работала на него?
— Да, всегда.
— И никогда ничем другим не занималась?
— Да, никогда.
— А ты всегда такой разговорчивый?
— Да, всегда.
Фрост пожал плечами и отвернулся к окну, за которым проплывали темные улицы, старые дома и редкие прохожие между ними. При мысли о том, что ему самому бы пришлось пробираться сюда, у него по коже пробежали мурашки, но с Деметриусом и вторым охранником, Альфонсо, который вел машину, он чувствовал себя в большей безопасности.
В баре “Панама” они должны были встретиться с Ахмедом Мунфи, крупным контрабандистом — как в смысле его нелегальных операций, так и в смысле комплекции, согласно описанию дона. Ахмед Мунфи обладал какой-то информацией о Ведьме и ее планах. Он был должником дона Адольфо, под чьим неусыпным взором контрабанда доставлялась в Италию и из Италии, поэтому не мог отказать ему в том, чтобы поделиться тем, что знал.
“Ситроен” завернул за угол и остановился в темном переулке рядом с зеленой деревянной дверью, освещенной голой лампочкой в проволочной сетке. Альфонсо услужливо распахнул дверь машины, и Фрост вышел на тротуар, похлопав себя по светло-серому пиджаку, под которым находился браунинг. Его тяжесть действовала как-то успокаивающе в данной обстановке. У Деметриуса через правую руку был переброшен плащ, и капитан знал, что под плащом находится такое оружие, из которого сам он ни за что бы не согласился стрелять, — двуствольный обрез двенадцатого калибра с длиной стволов в десять дюймов и с массивной пистолетной рукояткой, утяжеленной свинцом для уменьшения отдачи. Альфонсо был вооружен попроще — Фрост знал, что у него под курткой спрятаны два кольта.
Деметриус подошел к двери и постучал, шофер ни на шаг не отходил от Хэнка. Дверь открыли, и в свете лампочки капитан заметил выплывающий изнутри дым. Его запах был знаком ему по Вьетнаму — гашиш.
— Тут можно надышаться так, что назад вынесут на руках, — негромко пошутил он и проследовал за Деметриусом в дом.
Они очутились в большом помещении и сразу обратили внимание на сидящего в центре толстяка в феске и голубой рубашке в пятнах пота на выпирающем животе. Он курил кальян в компании трех пожилых сицилийцев.
