Стэн тряс меня за плечо, и я будто вынырнула наружу из глубин холодного омута. Придя в себя, выложила план дальнейших действий.
Ничего не оставалось, кроме как просить о помощи Брюса. Тот был несказанно рад меня слышать, его переполнял восторг, словно пятилетнего малыша, которому Санта подарил на Рождество именно то, о чем он мечтал.
Прошло полчаса или около того, и черный, словно паучья нора, если бы таковая существовала в природе, Шевроле мерно двигался вдоль пустого и разбитого Нью-Йорка. Стэн сидел на противоположном конце заднего сиденья и со страстью ведал Брюсу о приключениях и храбром погибшем пижоне. Брюс в свою очередь то и дело поглядывал своими маленькими глазками на меня в зеркало заднего вида, словно облизываясь.
В кристально чистых окнах Шевроле отражались грязь, пламя, разруха и запустение города.
Мы двигались черт знает куда, в «убежище», как назвал это Брюс.
Голова, словно в тонну весом, прилипла к окну, тело ныло от усталости, веки опустились, а перед глазами раскинулся широкий луг с ромашкой и васильками. Впрочем, этому дрему скоро придёт на смену сон, который изменит многое.
Глава 12
Сон отступил, когда колёса Шевроле застучали по ухабам. Предрассветные сумерки содрали чёрное покрывало ночи с серого осеннего леса, сквозь который вилась дорога. Снегопад продолжал атаковать землю, и аляпистые громоздкие снежные хлопья яро бились об окна нашей машины.
Стэн разлегся на большей части заднего кресла и спал мертвым сном.
Брюс длинными худыми руками крутил баранку.
- Где мы? - прохрипела я спросонья.
- Почти приехали, Саманта! Это убежище! Там есть хорошие люди. Свои!
Он вертелся на сиденье, словно маленький ребёнок, страдающий от переизбытка энергии. Именно его нервозность и спровоцировала в моем, еще сонном сознании, возникновение череды вспышек. Размашистые кляксы шлепались прямо на глаза, словно капли грязного дождя разбивались о линзы очков.
Тягучей жвачкой из подкорок тянулся сон. Кошмар, в этот раз невероятно яркий и взаправдашний, заставлял тело дрожать.
Снег на дороге таял, растекался в стороны бурой густой жижей, по которой Шевроле шел, точно фрегат по морским волнам.
Фрагменты сна собирались в цельные образы: мерзкие создания вновь обвивали, терлись шершавыми телами. То просачивались сквозь пальцы, то крепко щипали мне кожу цепкими лапами.
Но я выжидала. Застыв на месте, я думала об одном — необходимо увидеть их лица, заглянуть в глаза демонам.
Свет фар Шевроле упал на серую оштукатуренную стену здания впереди, похожего на запустелый завод конца прошлого столетия.
Кадры из сна воротились. Мне удалось схватить первое существо. Я крепко сжала склизкое горло, и притянула к себе. Змеевидная дрянь встрепенулась, словно пожарный шланг под напором, но противостоять мне не сумела. Глаза чудища сияли, словно чистый изумруд, а чувственные губы расплылись в обольстительной улыбке.
- Ты?! - вырвалось у меня.
- Тебе понравилось? - мерзко ухмыльнулся демон.
Единственный человек на земле способен на подобную дурацкую ухмылку. Уилл глядел на меня в упор, точно живой. Уильям Джордан — один из четырех демонов моего кошмара! Демон протянул ко мне длинный шершавый язык и, я небрежно отбросила его в пламя, где он растворился облаком серого пепла.
Брюс правил Шевроле вдоль высоких стен своего убежища. А сон продолжал выбираться наружу, заполняя собой все свободное пространство в машине и даже немного за окном.
Следом удалось уцепиться за змея-исполина. Дыхание массивного зверя было тяжёлым, вроде того, как пытается набрать грудью воздуха астматик в приступе. Черты лица демона казались до жути знакомыми: испещренная мелкой морщиной кожа, во взгляде то ли отвага, то ли отчаяние. Эврика! Дэвид Ройксопп. Огромный зловещий гигант, желающий на земле царствия геенны огненной — никто иной, как лидер Рейнджеров, противников нейроимплантации и неравенства. Я оттолкнула демона прочь, но в этот раз змей остался невредим и продолжил парить вокруг.
Демон из кошмара, что разил меня клинком, не обрёл явных черт и по-прежнему оставался загадкой. Этот змей двигался быстрей других, а его когти жалили тело больней всего.
Брюс подвел Шевроле к высоким распахнутым воротам. В покое от прекратившейся тряски пробудился Стэн. Мальчишка уселся, потёр глаза и хмуро уставился в окно.
- Что за захолустья? - возмутился он.
Но ответа не последовало. Я была занята возрождением своего сна, а Брюс, как мне тогда казалось, слишком напряжен, чтобы отвлекаться от дороги.
Редкие снежные перья валились с неба, разрезали воздух и таяли в грязи. Рокот звуковой имитации двигателя заглох, сменилось завывание голодного ветра, что раскачивал громоздкие зелёные воротины.
