никогда не задумываются о себе как о таком же удивительном явлении. Да, об этом задумываются ученые, но кто из людей по-настоящему ощущает себя невероятной находкой, талисманом, созданным из удивительных пород? Кто видит себя уникальным созданием, живущим на нашей планете и не пришедшим из космоса, как этот чужеродный черный самородок, за которым охотится столько людей?
В этом заключается истина, которую искал Лиам, но люди, которые еще не признались себе в том, что их конечная цель на самом деле не камень, будут думать, что ей грош цена.
На тот момент времени, когда я пишу эти строки, камень находится в безопасности – если это вообще возможно. Лиам запретил мне писать кому-нибудь из его прошлого, так как он боится разрушать чужие жизни, но я не могу оставить в неведении Кензи. Наверное, это ужасный поступок – вмешиваться в дела других, но мне грустно осознавать, что все они не знают о том, что Лиам вполне жив и бодр.
Так как мне поступить с этой дилеммой? Поговаривают, что когда выплескиваешь свои мысли на бумагу, то приходят все нужные тебе ответы. Кензи вроде помогло.
23 июля 1966 года. Фергюс Баррлоу
Глава 43
Сегодня они проснулись очень рано. Кензи радовало то, что у него вошли в привычку ранние подъемы. Этому его научила Ализ.
Сейчас она стояла возле большого гардероба и искала свое зеленое платье. Волосы ее были распущены и гладкой волной спускались на спину.
– Почему зеленое?
– Оно мое любимое, я разве тебе не говорила? Это платье ассоциируется с весной.
Кензи сидел на кровати, наблюдая за простыми ритуалами жены.
– Ты сам говорил, что мне очень оно идет.
– Я говорил? – спросил Кензи насмешливо.
Ализ развернулась к нему лицом и слегка приподняла брови.
– Да, вспомнил, и правда говорил, – рассмеялся Кензи.
За окном распускались первые молодые почки. Одна ставня была чуть приоткрыта, так что повеяло свежим ветерком, который добрался и до взлохмаченного Кензи. Он задумался о чем-то своем, глядя на светлый участок паркета.
– Если честно, не очень хочется видеть кого-то сегодня.
Ализ подошла к нему и положила платье на кровать, чтобы получше рассмотреть и подумать, действительно ли стоит его надевать.
– Смотри, вечером ты можешь пожалеть о том, что не принял их. И вообще, разве не ты искал общения?
– Да, но сейчас как будто не ищу.
– Это гости, – Ализ поглядела на задумчивого Кензи и ухмыльнулась.
– Да, я просто так сказал, наверняка пожалею вечером.
Снизу донесся детский плач.
– Ты не представляешь, кого я пригласила, – заговорщически прошептала Ализ.
Кензи медленно поднялся.
– Ты куда это? – поинтересовалась она.
– Составить компанию миссис Бланш, пока ты одеваешься.
– Смотри, все-таки зеленое? – спросила Ализ, прикладывая платье к себе.
– Мне сказать честно?
– Скажи честно.
– Я бы на твоем месте надел то розовое, оно больше напоминает о весне.
– Розовое? Ну уж нет.
Кензи направился к двери, но Ализ обогнала его и схватилась за ручку.
– Разве ты не собиралась одеваться?
– Оденусь позже, – рассмеялась Ализ и, поцеловав Кензи, отправилась за ним.
Оба спустились по лестнице.
– Материнский долг зовет? – хитро поинтересовался Кензи.
Ализ толкнула его бедром к стене.
– Перестань меня подкалывать, мне родителей хватает.
– Они тоже сегодня придут? – устало поинтересовался Кензи.
– Нет. Я их на завтра позвала, чтобы ты успел реабилитироваться после сегодняшних гостей.
– Я счастлив. Может, до завтра получится выучить весь ваш этикет. – И Кензи, сложив пальцы так, как будто держит фарфоровую чашку чая, насмешливо уставился на Ализ.
Она закатила глаза и, спустившись с последней ступени, направилась на кухню. Новая глава началась в жизни Кензи. Уже почти два года они с Ализ состояли в браке.
Ему удалось договориться о работе на дому, так что все и правда было как в сказке. Просыпаясь по утрам, он до сих пор не верил в то, что это происходит с ним. Все, о чем он мог мечтать, сбылось. Он переехал подальше от шумного города. Кензи удивлялся тому, что не начал работать из дома еще раньше. Никто ему не мешал, тем более в таком большом доме, где можно было поработать в одиночестве.
Он переехал к Ализ, а не она к нему. Подобное обычно порицалось, но Кензи не чувствовал себя ущемленным мужчиной. Раз ее дом такой прекрасный и находится в почти райском месте, то какая разница? Но если с остальными мыслями ему и удалось хоть как-то свыкнуться, оставалось кое-что, что он до сих пор не мог прочувствовать до конца, хотя уже минул месяц, а до этого больше полугода все шло к этому.
Теперь он был отцом. Кензи ожидал, что у него когда-нибудь появятся дети, но сейчас не знал, что и думать. Он ужасно стеснялся крохи и терялся, когда тот долго смотрел в его глаза. Раньше ему казалось, что дети мало что понимают в таком возрасте, но у мальчика был такой осмысленный взгляд… Кензи до сих пор думал о себе самом как о ребенке, так что когда он только-только увидел этого человечка, то сразу растерялся от того, что не мог поверить, что это – его плоть и кровь.
Маленький темноволосый кроха был очень похож на Ализ. Об этом напоминала форма его больших глаз.
Сама же Ализ переживала чувства не менее сложные, чем Кензи. Она чувствовала огромную ответственность перед этим хрупким созданием, но свыкнуться с мыслью о том, что она сама произвела его на свет, пока не получалось.
Она была благодарна миссис Бланш за то, что та могла поделиться с ней советами и помочь наставлениями. Ее собственная мать вряд ли разбиралась в премудростях заботы о детях. Ей помогали гувернантки, и Ализ сомневалась, что та умеет проделывать все эти манипуляции с детьми самостоятельно. Миссис Бланш вызывала больше доверия.
Мама Ализ же стала приезжать каждые выходные. Она ждала кроху дольше, чем сама Ализ, и теперь бесконечно радовалась каждой встрече.
Несмотря на то, что Кензи мало осознавал себя отцом, Ализ, напротив, считала его отличным папой. Кензи была не чужда нежность, и он делился ею с малышом в огромном количестве.
Они с миссис Бланш почти всегда сходились во мнении, когда дело касалось мальчика.
Кензи любил прижиматься к румяной щечке малыша и спокойно закрывать глаза, любил наблюдать за тем, как он спит. Ализ видела, как внутри него что-то щелкает, когда ребенок начинает плакать. Сама же она пока не поняла, как относиться к этому. Она понимала свои обязанности и знала, что от нее
