просмотрел то, что получилось, на дисплее фотокамеры. Спустя секунд тридцать нажал на паузу, начал прокручивать видео вперед по секундам и вскоре добрался до момента, который хотел рассмотреть.
Ему даже не пришлось переключаться в режим покадровой съемки. Картинка на дисплее была идеальной.
И трагичной.
Не может быть.
Матс почувствовал, как в груди забарабанило, словно там было не сердце, а жил дикий тролль, который хотел немедленно выбраться из его тела.
Салина показала ему, как с помощью HDMI-кабеля из ее чемоданчика подсоединить цифровую фотокамеру к монитору. Матс легко справился, и теперь картинка, которая не давала ему покоя, появилась на 50-дюймовом мониторе в неожиданно высоком разрешении.
Вспотевшими руками он вытащил сотовый и сфотографировал замерший кадр на мониторе.
Ноги.
На потертой плитке.
На которой стоял тот, кто снимал изнасилование Кайи до самого конца.
И кого звали не Йоханнес Фабер и кто был даже не парнем. А девушкой с камуфляжным зеленым лаком на ногах.
Как у всех трех подруг в тот день — в знак причастности к их девичьему клубу.
Как нарочно!
— Я могу наконец выйти? — услышал он голос Салины из спальни.
Матс сглотнул, но горький привкус во рту лишь усилился. Все, что он — как ему казалось — знает о Кайе и ее терапии, все перевернулось с ног на голову с этой картинкой.
И что еще хуже: фотография, которую он теперь носил с собой на сотовом, этот единственный снимок был, возможно, самым смертельным оружием на борту этого самолета.
— Да, конечно, — ответил он молодой матери, удалил видео на ее фотокамере и выключил монитор. Как раз в тот момент, когда почувствовал за собой легкое движение воздуха.
Он обернулся и увидел лишь, как дверь в скай-сьют захлопнулась с мягким щелчком.
Матс застыл в шоке. И видимо, простоял так довольно долго. Потому что, когда пришел в себя, подбежал к выходу, распахнул дверь и выглянул в коридор, чтобы понять, кто наблюдал за ним, кто заглядывал ему через плечо, — там уже никого и в помине не было.
Глава 46
Фели
— Куда мы едем? — поинтересовался Ливио у Фели, которая как раз занималась навигатором. Навигатор выглядел еще старее, чем его замызганный — как внутри, так и снаружи — «рено».
— Это старье вообще работает? — спросила она его и в третий раз начала вводить адрес.
— Он не для пальцев-колбасок, — проворчал Ливио в ответ и встроился в круговое движение на Эрнст-Ройтер-плац.
— Ты не обязан меня везти, — сказала Фели. На дисплее теперь высветилось, что навигатор устанавливает соединение.
— Угу, конечно. Потому что ты так хорошо справляешься одна. Здесь съезд?
Она кивнула, и они поехали по улице 17 июня в направлении Колонны Победы.
— Слушай, у меня своих неприятностей по горло. Но я не идиот. Вижу, если у кого-то проблемы.
Фели рассмеялась.
— Ты действительно был бы идиотом, если бы этого не понял. Я же сказала той женщине: у одного моего друга исчезла дочь. И возможно, она была похищена сыном этой женщины.
— Похищена?
Проклятье.
Фели закусила губу. Она все-таки проболталась.
Ливио недоверчиво покосился на нее.
— И ты думаешь, что планы в комнате маменькиного сынка…
— Именно.
Навигатор установил связь и проложил маршрут. Еще двадцать три минуты до Вайсензее.
Еще два с половиной часа до свадьбы.
Боже, как я объясню все это Янеку?
По крайней мере, они уже ехали с Ливио в правильном направлении.
Фели начала печатать эсэмэску своему жениху, но не могла закончить ни одного предложения.
Она была слишком возбуждена из-за всего, что они выяснили в квартире Уландта, и было важнее сначала позвонить Матсу.
— Алло?
Гудки шли, в трубке шуршало, но он не отвечал. Когда включилась голосовая почта, Фели разорвала соединение.
Черт!
Почему он не подходит к телефону? Ей срочно было нужно решение. Все — или, по крайней мере, очень многое — говорило в пользу того, чтобы проинформировать полицию.
Десять минут назад Фели проникла в комнату Франца Уландта, против воли его матери и с помощью отвертки, которую Ливио нашел в ящике на кухне. Замок вскрыли, даже не повредив. Это оказалось так легко, и Фели была уверена: Франц не оставил здесь ничего важного, что могло бы им помочь.
Она ошиблась.
В отличие от остальной квартиры в комнате Франца царил ужасный хаос. Кровать не заправлена, одежда валялась на полу среди медицинских журналов и скомканных бумажных платочков. Перед окном стоял письменный стол с наклейкой «Атомная энергия? Спасибо, не надо!» на столешнице и коллекционными карточками национальной сборной по футболу 2006 года.
В комнате не было ни компьютера, ни фотоаппарата, вообще никакой электроники, даже телевизора. На стенах, оклеенных грубоволокнистыми обоями, не висело фотографий или картин, но Фели заметила дырки от канцелярских кнопок и гвоздей, а также остатки скотча. К тому же грязные края на обоях указывали на то, что недавно здесь было что-то прикреплено.
Несмотря на протесты недовольной матери, она открыла каждый ящик в столе и шкафу и в конце концов обнаружила под матрацем.
Снимки с высоты птичьего полета. Планы города с одними и теми же фрагментами. Один адрес был обведен красным карандашом.
И наконец фотографии изнутри. Однозначно молочная ферма.
Что там нужно вегану? — подумала Фели. А потом, когда ей пришел в голову ответ, она схватила распечатки, которые лежали сейчас на заднем сиденье в машине Ливио, и, как ошпаренная, выбежала из квартиры. Не сказав ни слова на прощание. Ливио последовал за ней.
Вопрос уже стоял не «куда Франц увез Неле?», а «подключить ли наконец полицию?».
И Матс, который не подошел к телефону и во второй раз, как будто не хотел брать ответственность за это решение на себя.
Что, если Неле удерживают и пытают в старых коровниках? Тогда дорога каждая секунда.
Но если Фели ошиблась и пустит полицию по ложному следу?
В первом случае Неле может спасти быстрое вмешательство полиции.
Во втором — Неле умрет, в чем Матс не сомневался. Потому что она станет бесполезным средством давления, как только шантажисты потеряют контакт с Матсом. А они его потеряют, когда полиция узнает о шантаже. Потому что Матса и Кайю тут же изолируют на борту самолета, чтобы предотвратить возможное крушение и защитить пассажиров.
Фели снова совершила ошибку, сжав раненые пальцы в кулак.
— Твою мать! — воскликнула она в ярости.
Ливио, держащий курс на Бранденбургские ворота, спросил, не может ли он ей помочь.
— Что это с тобой? — набросилась на него Фели. —
