«закрыта», но, на мой взгляд, что‑то не так. Только что наткнулся на вещь, похожую на неразорвавшуюся бомбу. Смогу быть в «Абеляре» к одиннадцати. Если не выйдет — набери. Иначе — до встречи.
Третий звонок — Словаку; тот ответил после первого гудка:
— Да, сэр?
— Привет, Брэд. Удалось найти телефон Асперна?
— Нет, не совсем.
— «Не совсем»?
— В смысле, мы его не нашли, но и искали недолго. Шеф всех снял с расследования. Сказал: дело закрыто, возвращаемся к рутине. — Он запнулся. — Вы думаете, это проблема?
— Понятия не имею, — произнёс Гурни, хотя полагал, что это может стать проблемой. Не было смысла ставить Брэда меж молотом и наковальней.
— Хотел спросить… вам всё ещё интересно знать вещи, касающиеся этого дела?
— Что-то случилось?
— Ну… около часа назад был странный звонок. Позвонил Гарольд Шторм, владелец винного магазина. Он слышал, что Асперн — убийца, которого списывали на Тейта, и что его застрелили в поместье Расселов.
— И?
— Он сказал, что Асперн был у него в тот вечер и купил бутылку вина.
— И?
— За триста долларов.
— С какой целью он тебе это рассказал?
— Поскольку это был Асперн, и поскольку до его смерти оставалось всего несколько часов, он решил, что должен сообщить. Думаете, это что‑то значит?
— Сложно сказать, — ответил Гурни. — Но по твоему тону слышно: ты об этом думаешь.
— Честно? Да. Подумал, что, может, это вино — чтобы отпраздновать… ну, вы понимаете, позже в тот вечер.
— Отпраздновать что?
— Избавление от Лоринды.
— То есть он планировал перерезать ей горло, откупорить бутылку и отметить «победу»?
— Разве вы этого не видите?
«Нет», — подумал Гурни, но вслух не сказал.
Оставшуюся дорогу до Уолнат‑Кроссинг мысли метались между делами — от Асперна к Баллоку, из давности — в настоящее. Он старался не придавать чрезмерного веса рассказу Флакко. Десять лет — срок, за который «факты» в чьей‑то памяти теряют надёжность. Он напомнил себе академические лекции: свидетели ошибаются, следователи охотно верят.
Когда он, наконец, вернулся, было почти семь. По посуде в раковине было ясно: Мадлен поела; сверху, из комнаты, где она обычно репетировала, тянулись звуки виолончели. На плите в сковороде он нашёл ещё тёплую смесь риса, морских гребешков и бок‑чоя. Он подошёл к лестнице и позвал:
— Я дома.
— Хорошо, — откликнулась она, не прерывая мелодичный пассаж. — Ужин в духовке.
— Прости, что опоздал. Тут… кое‑что.
В ответ — только музыка.
Поев, он прибрал со стола и открыл ноутбук. Лучшее средство против бесплодных догадок — нырнуть с головой в море фактов.
Он вновь подключил флешку с видео и фотографиями. Пересматривал каждый файл, каждую мелочь — пока глаза не начали слипаться.
Утро началось раскатом грома, за которым грянул ливень, обещанный вчерашней тяжёлой погодой.
Когда «Аутбэк» Гурни вкатывался на стоянку «Абеляра», «ГТО» Хардвика зарычал с другой стороны. Они вышли одновременно. Дождь уже стих, оставив крупные лужи и прохладу, в воздухе стояла влажная чистота. Они вошли и заняли свой обычный стол.
Марика подошла с блокнотом и карандашом. Ещё недавно у неё были голубые волосы — теперь платиновые. На губах — ярко‑красная ретро‑помада.
— Эй, парни, что для вас сегодня? — она будто играла роль официантки из старого кино.
Хардвик взял чёрный кофе; Гурни — двойной эспрессо. Затем Хардвик повернулся к нему:
— Вчера видел твоего дружка Моргана по телевизору. История — будь здоров.
— Что думаешь?
— Думаю о «маленьком говнюке с глазками, как оленьи какашки», который оказался злодеем? Эй, Ларчфилд — та ещё дыра, так что мэр-серийный убийца меня не шокирует. — Он на миг прищурился, оценивая Гурни. — Но твоя «бомба» в голосовом звучала так, будто ты не разделяешь всеобщего счастья.
Гурни пожал плечами:
— Всегда остаются вопросы, когда самые нужные собеседники — мертвы.
— Вопросы вроде той самой «неразорвавшейся бомбы»? Что это за чёрт?
Речь шла о рассказе Джорджа и Клариссы Флакко, услышанном в Криктоне. Гурни изложил предысторию — по слухам, «роман» Хэнли Баллока с несовершеннолетней Лори Стрэйн, отставка из колледжа Ларчфилда, переезд в Криктон, водка. Хардвик уточнил:
— Та самая Лори Стрэйн, что стала миссис Ангус Рассел?
— Она. — Затем Гурни подробно пересказал день смерти Баллока, и кто присутствовал.
Хардвик отреагировал привычным скепсисом:
— Значит, когда Баллок сыграл в ящик, рядом были бородатый громила и седой щёголь. И всё?
— Большой бородач на чёрном байке и аккуратный низкорослый с серебристо‑серыми волосами.
— И ты решил, что первый — из патриархов Ганта, второй — сам Гант, а послал их Ангус Рассел «оформить» Баллока?
— Такая мысль приходила.
— Мотив?
— Ангус хотел размяться? Показать Лоринде возможности? Предупредить тонко? Или заставить Баллока заплатить за то, что сделал с пятнадцатилетней? Или Баллок нашёл на Ангуса что‑то опасное, попытался шантажировать и не понял, с кем связался.
— Как далеко ты полезешь по этой дохлой ветке, прежде чем она треснет и отправит тебя в унитаз? Да, возможно, всё так и было, как ты говоришь. В равной степени возможно, что громила — реальный кузен, седой — реальный врач, а Баллок умер от инфаркта. И возможно, что память Флакко о событиях десятилетней давности — решето. И, честно, даже если бы это было важно, кого сейчас это волнует? И почему это волнует тебя?
— Если за этим стоял Ангус, а Гант был в теме, это указывало бы на давнюю преступную связку Расселов и «Патриархов». Наводит на мысль, что они могли сотрудничать и в тех «исчезновениях» врагов Ангуса. Хильда Рассел говорила, что Ангус жертвовал церкви Ганта крупные суммы. Возможно, платил за услуги ещё и в вычетах выигрывал.
— Боже. Ты правда считаешь, что преподобный — киллер?
— Считаю, что мог быть. Примечательно, что он внёс залог за одного из «патриархов», потенциально опасного, — и с тех пор его никто не видел.
— Что может означать, что он проводит время на каком-нибудь пляже, с парочкой проституток.
— Вполне. Но я полагаю, что его убили.
— Потому что слишком много знал?
— Потому что мог связать «Патриархов Ганта» с вооружённым налётом на дом Селены Карсен.
Марика принесла кофе. Хардвику потребовалась пауза, чтобы сменить тему:
— Делился этим с Морганом?
Гурни покачал головой:
— Морган не хочет сложностей. Ему нужна простая история: зло повержено, мир восстановлен. Никаких сомнений, никаких вопросов, никаких помех.
Хардвик цокнул языком:
— Слушай, я не говорю, что стоит влезать в историю с Баллоком, но, если влезать — с чего бы ты начал?
Гурни улыбнулся:
— Попросил бы кое‑кого с лицензией частника и с хорошими связями в округе выяснить, был ли у Баллока крупный бородатый кузен‑байкер.
— Такая тупая «ходилка» слишком скучна для
