Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
– Марчелыч рассказывал, что, когда его мамаша преставилась, он то ли ремонт, то ли просто перестановочку затеял. Ну и типа наткнулся на матушкин клад. А там, в пересчете на зеленые, около тридцати штук было. Не кисло?
– Согласен, деньги хорошие. Но уж больно на сказку похоже. Тридцать тысяч и одна ночь.
– Есть такое дело. Но, извини, за что купил… Марчелыч якобы сам тогда ошизел, потому как такие суммы только в кино видал. Ну да, как говорится, дареным баксам на водяные знаки не смотрят.
– Хорошо, допустим. А чего ж он тогда, с такими деньжищами, и на положнякового адвоката подписался? Человеку реальный срок грозил, а он халявные бабки жал?
– В том-то и дело, что он собирался фартового взять. Из евреев, они самые ушлые, – согласно кивнул Левша. – А тот посмотрел материалы и сразу десятку запросил. Ну, Марчелыч согласился. У него здесь, в Питере, из родных еще какая-то тетка двоюродная доживала, вот он ее и попросил деньги из схрона достать и адвокату перекинуть. Та сходила на квартиру, сунулась в указанное место, а бабки того – тю-тю.
– А тетка сама не могла подмахнуть?
– Вряд ли, она у него… Короче, старорежимная. Вымирающий вид. Такие, скорее, свое отдадут, чем чужое возьмут. В общем, Марчелыч уверен, что это девка, соседка евоная, денежки скоммуниздила. Он как-то с нею за палку расплачивался, а та случайно углядела где схрон. Короче, ума нет – считай калека. Разве умный человек при бабе станет нычки палить?
Андрей задумался, а Левша с видимым сожалением доцедил последние капли пива.
– Слушай, я тебя еще вот о чем хотел спросить: как мыслишь, Маркелов, он способен на маленькую, но кровавую вендетту?
– Мне кажется, что… – Левша сделался серьезен. – Мне кажется, что – да.
– Маменькин сынок. По твоим же описаниям: никчемное, забитое, опущенное существо. И, тем не менее, способное на злодейство?
Левша помедлил с ответом. Собрался с мыслями:
– Знаешь, Иваныч, такие как Марчелыч, а их на зоне немало, они ведь не злодеи. Просто нескладные, несчастные люди. Которые, тем не менее, могут… натворить делов. Натворят – и на каторгу. И бредут потом по тракту задумчивые, становятся окончательно тихими. Освобождаясь, досуществовывают так же тихо, церкву любят… – Левша внимательно посмотрел на Андрея и добавил задумчиво: – И знаешь, Иваныч, как это людя́м нормальным ни покажется странным, вовсе не обязательно, что такие, в отличие от нас с тобой, попадут в ад.
– Я тебя услышал. Спасибо тебе… Потемкин.
– А коли услышал, заместо пожалуйста, будь человеком, возьми мне еще кружечку, а? Когда еще подвернется такой случай, чтобы мент меня угостил? А я поднимусь на ноги – тоже тебя как-нибудь угощу.
Мешечко полез во внутренний карман и вместе с портмоне достал внезапно запиликавший мобильник. Высветившийся номер был рабочим, поэтому Андрей скоренько достал сотку, протянул ее Левше и показал глазами: мол, «извини, брателло, пообщаться нужно без свидетелей». Левша понимающе кивнул и отправился на розыски: сначала официантки, а потом пива.
– Слушаю!
– …Андрей, тут опера из «транспортной» приехали, – ворвался в трубку голос Наташи Северовой. – Привезли бумаги на сопровождение Филиппова в Москву. И что мне прикажешь с ними делать?
– Блин! Как это всё некстати сегодня! Ладно, передай трубку. Кто там у них за старшего? Лисицын?
– Он самый. Сейчас передаю…
– …Слушаю, Андрей Иванович. Лисицын на проводе.
– Здорово, Дима! Что ж вы через жопу-то всё делаете? Хоть бы заранее предупредили!
– Да нас самих только два часа назад в известность поставили. На завтра, на десять утра в Москве назначена процедура опознания Кирсанова и Хромова. Так что сейчас будем срочно оформлять все бумаги, чтобы успеть посадить Демидыча на вечерний поезд.
– Вы его что, одного отправлять собираетесь?
– Почему одного? С ним поедет наш сотрудник. Оперуполномоченный Свирин.
– А бумаги на передачу свидетеля привезли? Проблем потом не возникнет?
– Не волнуйтесь, Андрей Иванович, всё пучком! Подпись от вашего шефа мы получили еще по дороге к вам, специально в Главк заезжали. Так что, считайте, дело в шляпе: был временно ваш клиент – стал обратно наш. Другое дело, что пока самого клиента не наблюдается.
– Не понял?! А ну-ка, верни трубочку Наташке…
Санкт-Петербург,
24 августа 2009 года,
понедельник, 14:55 мск
В свете запланированной на вечер общевойсковой «гоблинской» операции по профилактическому задержанию экс-зэка Маркелова, сегодня Наташа Северова осталась в конторе в гордом одиночестве – и за оперативного дежурного, и за аналитика, и за всё подряд. И тем не менее всё равно умудрилась попасть под горячую начальственную руку:
– Натаха! Что за дела? Где у нас Филиппов?
– Да сейчас явится ваш Филиппов! Я его на рынок отправила, со списком… Я ж тут сегодня весь день одна: ни пожрать, ни отскочить никуда.
– Ну ты, мать, совсем уже того! А если с ним что случится?
– Да кому он, на хрен, нужен?! И вообще, будто бы ты сам не в курсе, что этот бомж у вас каждый день гуляет: то в библиотеку, то в магазин, то еще куда…
– Я вам вечером такой магазин устрою!!!
Северова скосила глаза на мониторы камер наружного слежения и увидела, как у входной двери топчется их бомжик, силясь набрать код, одновременно не выпуская пакеты из рук.
– Успокойся, вернулся ваш ненаглядный! Так что можешь спокойно продолжать готовиться к легенде «влюбленная парочка».
– Наташа! – стоически проигнорировал колкость Мешок. – Прошу тебя, очень внимательно проверь все бумаги у «транспортников»! Там должны быть подписи Жмыха и начальника ЛОВДТ на Московском. И обязательно узнай у Демидыча, какое решение он принял по адвокату! Ты меня слышишь? Не забудь, это очень важно!
– Да поняла я, поняла! Нечего так орать! Всё, пошла дверь открывать.
Северова в сердцах положила трубку и пошла встречать Филиппова.
– Тебя только за смертью посылать! – завопила она, едва Иван Демидович переступил порог конспиративной квартиры. – До Кузнечного рынка отсюда ходу – пятнадцать минут. А ты полтора часа где-то шляешься!
– Извините, Наташа.
– Что извините?!! Небось опять по дороге в «Буквоед» заходил?! Ну, что стоишь столбом? Неси пакеты в курилку и давай собирайся! Живо! Носки, трусы… Что там у тебя еще?
– Зачем собираться? – недоуменно уставился на нее Филиппов.
– Приехали за тобой, вот зачем!
– Здорово, Иван Демидыч, – это из оперской на шум выкатился «транспортный» опер Лисицын. – Оно, конечно, всё довольно сумбурно получилось, ну да ничего не поделаешь – служба.
– Какая служба?
– Та самая. Которая и опасна, и трудна. В общем, давай по-быстрому собирай свое барахлишко – мы с тобой сначала к нам в отдел прокатимся, уладим последние формальности. А в девять вечера посадим тебя на поезд и – ту-ту. Короче, привет, столица! Там тебя уже заждались… Наташа, вы тут без меня сборы проконтролируйте, хорошо? А я вас на набережной, возле нашей машину подожду…
…Минут через десять Северова и Филиппов, заперев контору (грубейшее нарушение, но куда деваться – если весь народ в полях?), спустились вниз и вышли на улицу. Снедаемый нехорошими предчувствиями Иван Демидович был необычайно бледен и едва волочил ноги. До машины «транспортников» оставалось пройти метров пятьдесят. Понимая, что другой возможности у него просто может не быть, Иван Демидович, собравшись с духом, притормозил Наташу за локоток.
– Э-э, старик! Ты чего?
В ответ Филиппов зашептал – торопливо, сбивчиво, взволнованно:
– …Наталья, я хотел… Я… обязательно должен вам сообщить! Когда я возвращался с рынка и шел по улице Рубинштейна, то совершенно случайно увидел в одном кафе бандита. Кафе называется «Трес Амигос». Его очень легко найти. Там на вывеске еще такие мексиканцы в шляпах и с гитарами нарисованы.
– Меньше слов, знаю я это кафе. А что за бандит?
– Самый настоящий! Он… он из группировки какого-то Литвина.
– Ага, много ты понимаешь в бандитах и в группировках.
– Я знаю. Я знаю, потому что… – Здесь Филиппов запнулся было, но затем продолжил виновато: – Видите ли, Наташа! Недели две назад, как-то ночью, я сидел у вас в оперской, пока Тарас был… э-э… немного занят. Понимаете, у меня с детства очень хорошо развита эйдетическая память.
– Чего у тебя развито?
– Фотографическая память. Я очень хорошо запоминаю, особенно лица. А еще…
– Короче, Склифософский! – нетерпеливо перебила Наташа, заметив, как оперативник Лисицын машет им рукой и демонстративно показывает на часы. – Сидел ты в оперской, и что?
– Да. Сидел за столом Тараса. А на столе у него лежала какая-то папка. Вот я ее и полистал, просто так, безо всякого умысла. Кажется, она называлась «материалы служебных проверок».
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
