крайней мере, она явно была не в обычном своем приподнятом настроении. Волосы закрывали лицо, и она не убирала их, словно ей хотелось спрятаться за ними, словно это ребенок, играя в прятки, спрятался за штору.
— Пока что нет.
— Держись за дом, Бернард. Папочка говорит, что он слишком велик для тебя. У тебя милый маленький домик. Тебе нужно сделать еще комнату для игр и спальню. Если няне не понадобится спальня побольше, то надо сделать ей какую-нибудь гостиную.
— Твой отец говорит, что дом велик, потому что он хочет взять детей в Лейт-Хилл.
— Знаю. Я сказала ему, что это глупая идея. — Лицо у нее задергалось, и я подумал, что она сейчас заплачет, но Тесса поднесла к лицу руки, костяшками пальцев сильно надавила на щеки, и это помогло ей восстановить прежнее выражение лица. — Да он ни за что не выдержит детских криков и шума. Ты можешь представить его читающим им книжки на ночь?
— Нет, — ответил я.
— Ему дети нужны просто для полноты картины. Как старые доспехи в большом зале или эта странная библиотека, в которую он собирает первые издания и никогда в них не заглядывает — за исключением случаев, когда приходит оценщик, чтобы возобновить страховку. А потом ходит и хвастается в своем клубе, какое выгодное вложение капитала он сделал.
— У него, наверно, есть и добрые намерения, — сказал я просто потому, что Тесса была сильно расстроена, а вовсе не потому, что был способен сейчас на какие-то путные мысли.
— Только он их слишком хорошо прячет, — добавила Тесса и рассмеялась, словно стряхивая с себя накопившуюся досаду.
Она встала, подошла и взяла бутылку, налив шампанского себе и мне, а затем снова вернулась на софу. Она сбросила туфли, оперлась локтем на валик и подобрала под себя ноги.
— Ты не хочешь позвонить Джорджу? Он знает, где ты?
— На оба вопроса я отвечаю «нет», — ответила Тесса. — А на следующий вопрос могу ответить, что ему все равно.
— У вас как — все нормально с Джорджем?
— Джордж больше меня не любит. Он ненавидит меня. Он ищет способ, как бы избавиться от меня и завести себе другую.
— У Джорджа кто-нибудь есть? Он гуляет от тебя?
— С абсолютной точностью сказать не могу. Секс — это вроде преступности. Только один процент — это мотивы, а девяносто девять — подвернувшийся случай. — Она сделала глоток. — Я его не виню, что мне его осуждать? Я самая плохая жена, которая может достаться мужчине. Джордж всегда хотел иметь детей. — Она поискала в сумочке носовой платок. — Ой, только не смотри на меня так, не бойся, я не собираюсь тут рыдать и плакать. — Но, несмотря на уверения, она приложила платок к глазам и, казалось, вот-вот разревется. — И зачем я вышла за него?
— И зачем?
— Сделал предложение — вот и вышла.
— Наверняка не он один делал тебе предложение.
— Джордж сделал в тот момент, когда я была в расстроенных чувствах, в тот момент, когда я внезапно захотела выйти замуж. Тебе этого не понять, с мужчинами такого не случается. Мужчины женятся, чтобы обрести покой и комфорт. Они никогда не испытывают страха, что вдруг никогда не женятся, а у женщин это бывает.
Я не думал, что Тесса способна на сильные переживания.
— Откуда ты знаешь, что у Джорджа кто-то есть? Он говорил тебе?
— Жене можно этого не говорить, она и так знает. Для меня очевидно, что он не любит меня. Кто-то у него есть. Конечно есть. — Она вытерла глаза, часто захлопала ресницами и только потом взглянула на меня, изобразив бодрую улыбку. — Он едет с ней в Южную Африку.
— Женщины обычно склонны придумывать, будто мужчина имеет другую, — сказал я. — Если он не говорил тебе ничего, то, может, никого у него нет.
— Возможно, Джордж начал ненавидеть всех женщин — ты это хочешь сказать? И что он просто хочет пожить в мире и покое и от меня подальше? Подальше от женщин вообще? Пить и гулять со своими друзьями — компаньонами по бизнесу?
Именно такая мысль пришла мне в голову.
— Нет, — ответил я ей. — Конечно нет. Просто Джордж очень поглощен работой, он всегда таким был, ты же знаешь. К тому же наша экономика так и не пошла пока на подъем, вопреки ожиданиям. Возможно, у него все мысли сейчас в делах.
— Вы, мужчины, всегда поддерживаете друг друга.
— Я ведь почти не знаю Джорджа, но он мне всегда казался приличным малым. Однако ж ты сама довела его, Тесс. Это не каждый выдержит. Я в том смысле, что ты не слишком ограничивала себя насчет кое-каких приключений, ты согласна?
— И все-таки представь себя на месте Джорджа: ехать куда-то за тысячи миль, а меня оставлять здесь. Возможность лучше не придумаешь. Не хватало портить дело и брать с собой жену. Я думаю, женщины есть повсюду. Их можно арендовать почасно. И дюжинами. Женщины доступны везде — от Ледовитого до Тихого, от Персии до Пекина.
— Да, женщины доступны везде, но более-менее счастливые браки случаются редко.
— Я была дурой, Бернард. Джордж всегда был хорошим мужем. Никогда не поднимал шума из-за денег. И до прошлой недели я даже не представляла его с другой женщиной.
— Что же такое случилось на прошлой неделе?
— Я тебе не говорила, что он ездил в Италию, на завод «Феррари»? Он там был не первый раз, и я знала отель, в котором он останавливается. Ну и вот, я позвонила туда и спросила, у них ли остановился мистер Козински. Девушка на коммутаторе ответила мне, что мистера и миссис Козински нет в номере, но во второй спальне апартаментов находится еще один джентльмен, который занимает эту спальню, и я могу поговорить с ним, если пожелаю, или передать что-то.
— Ну и ты поговорила с этим «джентльменом»?
— Нет, я испугалась и повесила трубку.
— А что это был за человек?
— Кто-то с завода или, пожалуй, генеральный менеджер Джорджа. Он время от времени ездит с ним.
— И ты разобралась с Джорджем?
— Я провела небольшое испытание. Джордж едет по делам в Южную Африку, а я никогда там не была и поэтому говорю ему, что хотела бы поехать с ним. Он этак странно взглянул на меня и отвечает, что все, мол, уже обговорено и он ничего не будет переиначивать и поедет один.
— И все?
— Он едет с женщиной, наверняка, это ж очевидно, он берет ее с собой в Южную Африку.
— Он ведь часто ездит по делам. И что же,
