— Ну что ж, превосходно, — решил Гидеон. — Если она сказала мне правду, утверждая, что провела вторник со своим братом, то для нее, как и для него, все закончится наилучшим образом. Если же она солгала… гм… это им не поможет. А теперь иди-ка оденься. Если захочешь чаю, то я оставил чайник на плите на маленьком огне.
— О, папа, спасибо! Большое спасибо!
Кейт уже проснулась; она сняла сетку и своими тонкими длинными пальцами навела некоторый порядок в своих непослушных волосах. Нет ничего удивительного, мелькнуло в голове Гидеона, в том, что у неё такие красивые дочери! У жены глаза всегда сохраняли живость, и сама она до сих пор излучала свежесть, которой так и веяло от Пруденс.
— Ты слышала?
— Да, — ответила Кейт. — Я все же твердо надеюсь, что Мэри не соврала.
Было уже чуть более полдевятого, когда Гидеон сел в машину. Пруденс уйдет из дома не раньше полудня и весь день будет заниматься арпеджио; Пенелопа, младшая из дочерей, ходила ещё в школу, и ей предстоял путь в противоположную с отцом сторону, Присилла, которой исполнилось шестнадцать лет, только что закончила школу и устроилась на работу в Челси. Гидеон подбросил её на угол улицы, рядом с офисом её фирмы, и проследил, как она удалялась. Присилла была само очарование, в сущности тоже уже настоящая женщина в своих туфлях на высоком каблуке и нейлоновых чулках. Перед тем, как войти в здание, она повернулась и помахала ему рукой. Гидеон ответил улыбкой и, снова взявшись за руль, тяжело вздохнул. Утром Пруденс, а теперь вот Присилла. Гидеон начинал чувствовать приближение старости. Но это настроение быстро исчезло и остаток дороги до самого Ярда он перебирал в уме вчерашние события. Затем подумал об ожидающем его отчете и лукаво усмехнулся.
Может быть, к этому времени поймали ещё кого-нибудь из беглецов, удравших из тюрьмы Милуэйз?
Нет! Вся шестерка ещё была на свободе.
Хотя кое-что и изменилось по сравнению со вчерашним днем. Наступила теплая погода, а вместе с ней — прощай обманчивое спокойствие последних дней! Всего лишь за одну ночь было отмечено сорок девять ограблений и произведено семь арестов. Дактилоскопические службы как в Ярде, так и на местах, были начеку.
Да, денек обещал быть насыщенным событиями.
Леметр и Джефферсон уже находились в кабинете Гидеона, и в течение двадцати минут они изучали текущие отчеты, снабжая их обильными комментариями.
Всего произошло девятнадцать происшествий, подпадавших под квалификацию преступлений, три из которых непосредственно относились к компетенции суда присяжных, а остальные — к исправительному суду. Дело об ограблении на Бонд-стрит (когда разбили витрину ювелирного магазина) было уже закончено следствием и готово к передаче в судебные инстанции.
Лефти Блайт, знаменитый медвежатник, по имеющимся данным, нашел место курьера в небольшом агентстве, которое, по странному совпадению, находилось как раз над офисом одного букмекера, у которого была привычка хранить большие суммы наличных денег в ультра современном сейфе.
— Лефти скоро попробует пощекотать его, — сделал вывод Гидеон. Направьте туда двух человек, чтобы поймать его с поличным.
— Хорошо, — согласился Леметр.
Перед тем, как провести обычную оперативку, Гидеон внимательно изучил два отчета медицинских экспертов, касавшиеся молодого Роуза. Первый оказался позитивным: подозреваемый расценивался специалистом как человек трезвого и ясного ума, без малейших признаков душевной неуравновешенности; другой, составленный незнакомым Гидеону врачом, делал упор на том, что выявлены некоторые характерные черты нестабильности сознания и советовал внимательно изучить медицинское прошлое молодого человека.
Гидеон позвонил Смедду, у которого уже должны были быть копии этих документов.
— Да, — ответил инспектор, — они у меня на столе. Я позабочусь о том, чтобы порасспросить личного врача их семьи, а также школьного. Данные будут у меня уже сегодня, а я вам немедленно направлю копии.
— Бесконечно вам благодарен. Позвольте мне кое-что предложить.
— Очень рад буду услышать ваше мнение.
— Спасибо ещё раз. В этом деле слабым моментом является нож, которым совершено преступление. Парень ведь и впрямь мог его потерять. Не хотели бы вы проверить это, расспросив семью, друзей, коллег по работе и убедиться в том, что он никому не говорил о потере ножа?
— Я этим займусь, — согласился Смедд.
— Отлично! Нельзя оставить ни малейшей трещины в этом деле. Сделайте так, чтобы все было железно обосновано, — подчеркнул в заключение Гидеон с чувством выполненного долга перед Пруденс.
Затем он перешел к отчетам, присланным из Мидлэнда и с Севера. Пожалуй, они страдали некоторой расплывчатостью: того или иного сбежавшего преступника якобы «видели» в том или другом месте. Некоторые из этих сообщений пришли из таких отдаленных от Милуэйз районов — иногда отстоявших от него на многие сотни километров — что не выдерживали даже самого поверхностного анализа. В провинциях полицейские участки были буквально завалены подобного рода информацией, каждую из которых, конечно, требовалось проверять. А затем настанет черед и Гидеона, и к нему рекой поплывут рапорты. Увы, это не заставит себя долго ждать.
Наконец, Гидеон приступил к утренней оперативке, и к одиннадцати часам большинству дел был уже дан необходимый ход. Теперь он сможет немного расслабиться и следующие полчаса провести за составлением плана обеспечения безопасности Руби Бенсон и её двух детей. Пока, вроде бы, все шло нормально, и его проинформировали по телефону, что сын и дочь Руби утром нормально пошли в школу в сопровождении двух полисменов, которые остались там в их ожидании, чтобы затем проводить домой.
— Особенно следите за подростком, — приказал Гидеон. — Он вполне сможет сбежать.
— Хорошо, сэр, — ответил ему Эббот, который вновь в этот день заступил там на дежурство. — Никаких новостей о Бенсоне, сэр?
— Нет, но все равно смотрите в оба, как если бы ожидали его появление в любой момент.
— Все понятно, сэр, — ответил тот голосом, явно выдававшим его мысли: "Если бы это действительно так и произошло!"
Едва Гидеон повесил трубку, как телефон снова зазвонил. Это был помощник Комиссара. Слушая его, Гидеон насупился и ответил, что прибудет немедленно. Но, положив трубку, он оставался некоторое время в неподвижности, в то время как Леметр, со слезящимся от сигаретного дыма глазом, пристально смотрел на него, не скрывая выразительными гримасами своего нетерпения узнать, в чем дело.
— Ну что там ещё произошло? — не выдержал он.
— Прокуратура беспокоится по поводу Эдмундсана.
— Уж пора бы им научиться верить нам на слово, — с глубоко обиженным видом произнес Леметр.
— Не исключено, что они что-то обнаружили новое. И если это правда, то я предпочитаю выявить это «что-то» сам, а не ждать, когда придут мне это сообщить. Так, ну ладно, я должен идти. Меня не вызывай, разве что по делу Бенсона.
— Хорошо, — ответил Леметр. — Послушай, а какую шумиху развели газеты, а?
— Это можно было вполне предвидеть. Сбежал Бенсон — это же сенсация!
Гидеон провел двадцать минут с Большим Шефом и ответственным сотрудником прокуратуры. Слабые стороны в досье Эдмундсана беспокоили буквально всех. Достаточно было совсем немного для того, чтобы обвинение рассыпалосья, и этого прожженного негодяя признают невиновным и он угрем выскользнет из заброшенной на него сети правосудия.
У защиты мог внезапно появиться новый свидетель, или она могла подвергнуть сомнению правдивость свидетельского показания обвинения.
Беседа у шефа, к сожалению, ни к чему не привела, и Гидеон вернулся в свой кабинет. Леметр его проинформировал, что ничего серьезного за время его отсутствия не произошло, и развернул газету «Ивнинг-Стандар», где огромными буквами выделялся заголовок:
СБЕЖАЛ ЛИ БЕНСОН ДЛЯ
ТОГО, ЧТОБЫ ОТОМСТИТЬ?
ПОЛИЦИЯ ОХРАНЯЕТ ЕГО СЕМЬЮ.
— Ну вот тебе раз! — спокойным голосом констатировал Гидеон.
— Думаешь, он дастся нам в руки живым? — спросил Леметр. — По-моему, он…
Затрезвонил телефон. Медленным, степенным жестом Гидеон снял трубку.
— Гидеон слушает!
— Миссис Бенсон на проводе. Передать её вам или суперинтенденту Врексолу? О вчерашнем её звонке вам сообщал он. Помните?
— Соедините меня с ней, — спокойно бросил Гидеон.
Был ровно полдень. Прошло уже более суток с того момента, как заключенные перепрыгнули стену тюрьмы.
Сначала Гидеон услышал лишь сдавленное дыхание, выдававшее волнение, охватившее Руби Бенсон. Может, она уже получила новости от своего мужа? Были ли это с его стороны угрозы, столье же жестокие, сколь и недвусмысленные? Конечно, долг Гидеон состоял в том, чтобы её успокоить, но он не собирался тратить на неё много времени, если только это не будет какое-нибудь воистину важное сообщение. У него было слишком много неотложных дел, ожидающих принятия мер.
