черты… За этим надо обязательно проследить, она – начеку.
Проворный малый, кряхтя довольно, приволок еще один стол, а затем с помощником, примчавшимся с кухни, начал носить еду, блюдо за блюдом, поднос за подносом. Это был странный набор кушаний, порою совсем не сочетавшихся друг с другом: например, мясо и кислое молоко, осетрина и крохотные, размером с наперсток, пухлые пирожки, начиненные клубничным джемом, которые здесь, как сладкое, подавали к травяному чаю…
Посреди стола, как некий сверкающий утес, высился огромный букет роз.
– Неужели мы все это съедим? – ужаснулась Галина, когда официант принес последнее блюдо – хрустящие поросячьи хвостики.
– Если не съедим, то основательно понадкусываем. – Шотоев не сумел сдержать себя, засмеялся гордо. – Попробовать надо все.
– Не осилим, – убежденно произнесла Цюпа. – Для этого надо иметь слоновий желудок.
– Галочка, не тревожьтесь! Еду мы оставим врагам. Помните популярное русское правило: завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу?
– Что-то такое я слышала. В студенческую пору.
– Будем исполнять заветы предков. – Шотоев подхватил Галину тарелку, горкой наложил в нее сырокопченой колбасы, нарезанной тонкими, кровяно просвечивающими дольками, бастурмы, мелких голубцов, отдельно пристроил двух копченых рыбешек с аппетитными золотистыми боками, кусок осетрины, пару ломтей розовой балтийской семги слабого посола, несколько пластинок сыра – сулугуни, пресного адыгейского, поставил перед дамой:
– Закуска к шампанскому!
– Копченое мясо и шампанское? Сочетается ли? – засомневалась Цюпа.
– Если копченое мясо высшего качества, то сочетается, – засмеявшись, объявил Шотоев, – а все, что есть на этом столе – высшего качества.
Это был странный вечер. Вечер еды, дождя, который не замедлил просыпаться на землю, едва они подняли бокалы с шампанским, – дождь был нудный, темный, обкладной, в хате сделалось сумеречно, неуютно, на сумрак примчался шустрый малый в шелковой рубахе, запалил канделябр со свечами, поставил его на стол, спросил у Цюпы:
– Нравится?
– Очень. Я люблю живой огонь.
Странный вечер оказался приятным. Вместе с тем это был вечер молчания – Шотоев говорил мало и это было для Галины совершенно неожиданно, наконец она не выдержала, прикоснулась пальцами к руке Шотоева:
– Что-нибудь случилось?
– Нет-нет… Все в порядке.
– Может, нужна помощь?
Он улыбнулся чему-то своему, далекому, непонятному своей печалью, у него дрогнули губы и помягчели глаза:
– Галочка, вы действительно хотите мне помочь? Это искренне?
– Конечно искренне.
– Давайте договоримся так: когда мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к вам. А сейчас – выпьем. Простите меня – виноват дождь, он всегда навевает грустные воспоминания и вообще… вообще вгоняет в тоску.
– Ну-у… Вы и тоска? Это совершенно несовместимо.
– И тем не менее… Что бывает – то бывает. – Шотоев чокнулся с Цюпой, поднес шампанское к канделябру – искрится на свету или нет? Шампанское играло дорого, веселилось, это было хорошее шампанское, «Абрау-Дюрсо». Усмехнулся ни с того ни с сего, произнося фразу, вырванную из текста: – Мужчины – тоже люди.
– Догадываюсь. А радостные дни у вас бывают?
– Непременно. Например, новруз. Это у мусульман – Новый год, двадцать первое марта, весеннее равноденствие. На столе обязательно должны стоять семь блюд на «с».
– Почему именно на «с»?
– Правило такое. Если стоит семь блюд на «с» – значит, год удастся, будет счастливым…
– А-а, «с» – это счастье, – догадалась Цюпа.
– Это не мы придумали – предки.
– Сахар, селедка, свинина…
– Свинину мусульмане не едят.
Цюпа засмеялась:
– Тогда сало.
Шотоев тоже засмеялся:
– Синильная кислота. Серная и соляная. Соль, севрюга, сабза, салака, сом, семга, сиг, ставрида, свекла, салями, соус соевый, сосиски, сельдерей, семечки, сметана, салат, суп, – пулеметом, на одном дыхании зачастил Шотоев, Галина даже растерялась от такого напора: слишком много знает товарищ, а потом поняла, в чем дело – Шотоев перечислял все, что видел на столе, – добавила:
– Голова барана, присыпанная сахарной пудрой…
– В итоге у нас получился не один стол с набором еды для новруза, а целых четыре… А! За это и выпьем! – Шотоев чокнулся с Цюпой. – За полноту жизни!
Иногда Галина ловила себя на том, что следит за Шотоевым, словно бы боится: а вдруг ее новый знакомый превратится в обычного развязного сладкоглазого кавказца, уверенного в том, что ему принадлежит как минимум половина мира, но Шотоев не переступал рамок дозволенного, не тянул к ней физиономию для поцелуя, не отпускал сальных шуточек – он, по-собачьи цепкий, все чующий за полверсты, очень точно оценивал происходящее, просчитывал его и ошибок не допускал. Он вообще знал по своему опыту: сдержанность первой встречи потом с лихвой окупится…
Так было уже не раз.
Глава пятая
Две вещи вызывали у Бобылева головную боль: транспорт и оружие. Надо было обзаводиться не переделанными на коленке пугачами, а серьезным оружием – укороченными десантными автоматами, очень удобными во всяком налете, гранатами, может быть, даже и «мухами» – удобными небольшими гранатометами. К сожалению, только одноразового пользования… Но выглядели «мухи» очень внушительно.
Легче всего достать оружие было в Москве – туда стекается все, всякие стволы, со всей России, из всего СНГ, да и не только СНГ – из Польши, Югославии, Литвы, Китая, но ехать в Москву – далеко и накладно, и не это главное – по всем дорогам ныне работают отряды разных омоновцев, рубоповцев, спецназовцев, обеэровцев и так далее, развелось этих тараканов столько, что голова может кругом пойти: каждый городишко, каждая область стремились создать у себя собственную армию, пусть даже милицейскую… Ныне куда ни плюнь, оязательно попадешь в человека с погонами, вот ведь как.
Все дороги в Москву и из Москвы прочесываются частой гребенкой, каждую машину чуть ли не рентгеном просвечивают – провезти стволы из Москвы в Краснодар будет очень трудно. Поэтому столица нашей Родины отпадает.
Оружие надо было искать здесь, на месте, у военных, заведовавших складами – на полках и в подвалах у них лежит разномастных стволов и прочего барахла мерено-немерено – глаза разбегутся запросто.
Бобылев уединился для разговора с Пыхтиным. Начал издали:
– Слышь, Леха, ты же афганец…
– Ну и что?
– Как что? У тебя среди военных – особый авторитет. Все-таки ты кровь проливал…
– Не свою – чужую, – не удержавшись, ухмыльнулся Пыхтин.
– Это неважно. В боях участвовал, орден имеешь, медали. Ты ведь на любом утреннике и любом вечере в воинской части – самый желанный гость…
– Не пойму, к чему ты клонишь?
– Не спеши и не суетись под клиентом, Леха. Скажи, есть ли у тебя среди местных вояк… ну, скажем так, настоящие знакомые?
– Настоящие? – Пыхтин на несколько секунд задумался, наморщил лоб, затем смежил глаза и отрицательно покачал головой:
– Шапошные, такие
