«Линкдин», рассылала резюме компаниям из своей сферы. Не возражала против снижения зарплаты. И на понижение в должности согласилась бы, только бы вернуться к работе. Увы, тишина.
Похоже, Худа теперь не последний человек в индустрии. Ее компания заметно выросла, поэтому неудивительно, что никто не зовет меня на собеседование – не хотят нажить врага. И конечно, мое имя тоже все портит. К тому же «Магдалина» из-за меня потеряла инвесторов, это все знают. Что бы там папа ни говорил, если твое имя связано с интернет-статьями об ужасном преступлении, богатый опыт не поможет.
Отказ за отказом. Снова тянет полистать «Инстаграм» Одилии. Что же случилось с ее лицом, почему ее внешность внезапно изменилась? Эти вопросы не дают покоя. Я столько всего не знаю о женщине, с которой я неразрывно связана, с которой никогда не встречалась.
Поэтому когда все вещи собраны и чемоданы стоят у двери, я не сразу ложусь спать. Приношу бутылку вина, бокал, открываю ноутбук, перед тем выключив свет, – теперь он исходит только от экрана «макбука».
Вкладка до сих пор открыта на том же фото, где у Одилии контуринг на носу и тонкие, птичьи косточки. Наверное, нет смысла искать какой-нибудь знак, пропущенную деталь на фото или комментарий, но любопытство берет верх. Листаю на несколько постов назад, увеличиваю фото и разглядываю их куда медленнее, чем прежде. А еще внимательнее читаю комментарии.
И вдруг вижу кое-что под обработанным снимком пляжа. Пропущенный комментарий от женщины по имени Тельма Кей. «Классно посидели за коктейльчиками, поболтали. Жду след. раза». Открываю профиль; в «биографии» пусто, на аватарке – просто женский силуэт. Аккаунт закрытый.
Возвращаюсь в профиль Одилии, листаю до первого фото, где у нее новое лицо. Лайков и комментариев там меньше, чем на предыдущих. Меньше восхищенных друзей выражают свою любовь.
Уже очень, очень поздно. А мне надо пораньше сбежать отсюда. Закрываю ноутбук, погружая комнату во тьму, и ложусь под мамино одеяло – надеюсь, в последний раз.
Глава 13
Год назад
Куин отметил, как я сияю, когда вечером вернулась со свидания.
– Я сделал тебе тост на завтрак, а твоя кровать пустая!
Он сидел перед телевизором с тайской лапшой на коленях.
Мы с Томом провалялись в постели, пока я опять не уснула, а когда проснулась, через огромные окна уже просачивался сумрак. Том читал, подложив под спину подушку.
– Давненько я так долго не валялся в кровати. – Он чмокнул меня, пока я разминала руки-ноги. – Но мне понравилось.
– Я тоже так редко делаю. Но мне тоже понравилось. – Я лениво встала с кровати, начала одеваться.
Да, понравилось. Даже слишком. Выходит, я осталась до конца дня, спала в чужой постели… Неприятная мысль. Я объяснила: нужно помочь Худе, я слишком долго спала.
Том проводил меня вниз, снял куртку с крючка у двери.
– До вторника? Сначала договоримся о третьем свидании, потом отпущу. А то знаю тебя, решишь улизнуть.
На миг его глаза холодно блеснули от непонятного чувства. Может, голода? Зверского, неутолимого. И чувство тотчас исчезло. На губах играла улыбка, взгляд потеплел.
– Так во вторник? – переспросил он, и я ответила – да, до вторника. И поспешила вниз по ступенькам.
По дороге домой я вновь и вновь вспоминала приятные минуты.
– Нравится он тебе? Ну, папик твой? – Куин намотал лапшу на палочку.
Я закатила глаза.
– Не будем его так называть.
– Да это же правда! Папик он и есть. Ты не увиливай. Нравится или нет?
Я со вздохом сняла обувь и поудобнее устроилась на диване рядом с Куином.
– День хорошо прошел. Том милый. Пока не умеет правильно себя вести на свиданиях. Странно как-то, хотя забавно. Нравится он мне или нет? Скажу после третьего свидания. Он потребовал встречи во вторник.
– Потребовал? – Куин приподнял бровь.
– Говорю тебе, у него мало опыта. Он ведь долго жил с женой. – Я скрестила ноги и потянулась за едой Куина, и он быстренько отодвинул руку.
– Какая ты снисходительная, надо же. Да еще с мужчиной! И все равно он не имеет права требовать встречи, когда ему вздумается.
– Да знаю! – проворчала я. – Просто это все немного трогательно, понимаешь? Он помнит, как мне нравится Райден, он мне открылся, показал уязвимую сторону. А я кайфую, когда мужчины мне показывают слабость.
Последние слова как-то сами вырвались. Впрочем, так и есть. Так всегда было. В прошлом я могла этой слабостью воспользоваться. Да и сейчас тоже.
Вторник выдался необыкновенно теплым, словно уже стояло лето. Я спускалась в метро в потной одежде, хлопковая футболка от «Магдалины» даже прилипла к спине. Длинные волосы я собрала в пучок на макушке. Худу я бросила на произвол судьбы, ей пришлось одной сидеть за ненавистным отчетом о расходах. Вообще-то, мне полагалось изучать каждую мелочь и планировать бюджет на месяц, но Худа меня отпустила.
– У тебя свидание, я помню. Сама обойдусь. Утром все после меня поправишь.
Я согласилась и пообещала наутро прийти как можно раньше. Свидания ждала с волнением. Давненько такого не случалось, я обычно относилась к ним равнодушно, почти не думала о предстоящей встрече. Попыталась хладнокровно все взвесить, объяснить самой себе. Я много думала о Томе, хотя прежде меня занимали покупатели, выставки и мероприятия, список продуктов на неделю. А теперь я вспоминала его красивое лицо, мужественные черты, мысленно облагораживала его недостатки.
Он повел меня в «Селену», ресторан на воде у Бруклинского моста. Очевидно, закончить вечер нам предстояло у Тома. Я положила в сумочку зубную щетку. Хотела и сменную одежду взять, но передумала. Решила заглянуть домой перед работой. Если уж не выйдет, то переоденусь там же – в ящике стола вроде бы лежала одежда.
Я выбрала белое платьице с люверсами, в кукольном стиле и со слегка потрепанной окантовкой, придающей ему небрежный вид. Купила в благотворительном магазине в Верхнем Ист-Сайде. В платье я сама себе казалась юной и невинной, точно стала другим человеком. Щедро нанесла румяна, ярко-розовую помаду. Волосы оставила узлом на затылке, надела крохотные серебряные серьги-кольца.
Жара отступила, и на улице стало очень красиво, небо переливалось оттенками оранжевого. Когда я добралась до Бруклин-Хайтс, солнце уже садилось, однако в небе еще играл розовый, отражался на водной глади.
Том выбрал столик на террасе с видом на заходящее солнце. Когда я подошла, он что-то сосредоточенно печатал, нахмурив брови. Даже не заметил меня. Я коснулась его плеча, села напротив. Он поднял голову и встретил меня растерянным взглядом, точно не ожидал увидеть.
– Вера!
