сына не затевать скандал, пожалеть папу, у которого здоровье пошатнулось, подождать его выздоровления.
Маргарита выдернула из вазочки салфетку и, не переставая говорить, начала складывать из нее лодочку.
– Тогда Владимир предложил другой вариант: ему отдают диадему, и больше он ничего не требует. А если ее Ирке подарили, то он ни с отцом, ни с матерью общаться не желает. Но он согласен ничего не предпринимать до тех пор, пока отец на ноги не встанет.
Ромина сложила руки на груди.
– Дальше события покатились, прямо как колесо с горы. Через месяц после ультиматума Володи Ирина сообщила, что они с Никитой хотят устроить свадьбу. Ей надо сшить платье, жениху купить костюм, забронировать ресторан на пятьдесят человек, потом провести медовый месяц на море. Наталья Петровна опешила. Муж, вроде, поправляется, дома он уже, но работать, как раньше, не может. На лечение ушла тьма денег. И вопрос дня: свадьбу-то уже отгуляли! Ирина что, забыла про пышное торжество?
Маргарита покачала головой.
– Доченьку отец с матерью разбаловали беспредельно, но, согласитесь, требовать вторую свадьбу с тем же женихом даже царицам в голову не приходило. Мать впервые решила отказать «принцессе», напомнила ей, что гулянка уже состоялась. Ирина впала в бешенство, заорала: «По твоему вкусу, а не по моему все сделали! Гостей ты собирала, всех своих приятелей, нужных людей пригласили! Оркестр симфонический! Мои ребята чуть со скуки не сдохли! Хочу свое торжество, всего-то на пятьдесят человек! Нужно новое платье и костюм Никите!» И говорит, говорит, никак остановиться не может, а мать в полуобморочном состоянии все это слушает. На лице Натальи Петровны прямо написаны были вопросы: где денег взять на праздник, который Ира придумала? И откуда такая цифра – пятьдесят человек? В конце концов хозяйка сумела произнести: «Нет у нас средств».
Рита опять взялась за салфетку.
– Тут Ира упала в обморок. Дешевая игра, но мать сразу на попятную: «Доченька, все сделаем, как ты хочешь!» Не знаю, где она средства нашла, но торжество ну чрезвычайно пышное получилось, прямо королевское. В ресторан Ира приехала на карете, которую тащила четверка белых лошадей. Ресторан в центре Москвы, столы ломились от угощений. На невесте платье и фата от Диор. И снова диадема! Владимира не позвали, а он возьми да приди. Вошел в зал с букетом, увидел сестру и замер – на голове-то у нее опять то самое украшение, которое ему не отдают. Его ведь попросили подождать, пока отец окончательно поправится. Мать сына тогда уговаривала: «Сделай одолжение, пойми, папа очень хочет лично вручить тебе фамильную драгоценность, но сейчас ему не очень хорошо. Подожди, все получишь». И какая картина встала перед глазами сына? Его сестрица уже во второй раз сверкает ярче новогодней елки! Мать, помимо диадемы, подарила еще любимице колье, серьги и перстень, которые ей самой на свадьбу Евгения Петровна вручила. Лицо у Владимира каменным стало, но он взял себя в руки. Букет отдал матери, сказал: «Поздравляю со второй свадьбой любимой дочки». А ведь для него место за столом не предусмотрели! Хорошо, что несколько человек не пришли. Наталья Петровна увидела, как сын взглядом свое место ищет, вскочила, быстро дошла до одного стола, вмиг пару карточек с именами спрятала, улыбнулась: «Володечка, а почему ты один? Где жена?» Сын ей что-то ответил, сел. Я выдохнула, подумала: «Оказывается, неплохой он человек – не захотел прилюдно скандалить». Минут через десять глянула туда, где мужчина сидел, а его уже там не было, он по-тихому ушел. Но потом…
Маргарита махнула рукой и замолчала.
– Мужчина все-таки устроил скандал? – предположила я.
– Если вы имеете в виду крик, лай и все такое, то нет. Он появился в родительской квартире на следующий день после второй свадьбы Ирины. Но к матери не заглянул, направился сразу к отцу. Потом какой-то мужчина явился, тоже в кабинет пошагал. Чем они там занимались? Тихо очень все было, ни шума, ни крика. Часа через два Владимир и незнакомец ушли, Николай Иванович Наталью Петровну позвал. О чем они речь вели? Неведомо. Хозяйка вся в слезах из кабинета выбежала и заперлась в своей спальне. – Маргарита склонила голову к плечу. – Не утомила вас долгим рассказом?
– Нет-нет, – быстро ответила я.
– Тогда продолжу, – кивнула хозяйка. – Николай Иванович умер. На третий день после его смерти сын приехал в квартиру своего детства. С ним – нотариус и два охранника. Брат позвал Ирину, показал ей документ. Оказалось, что отец переписал на Владимира квартиру с условием, что тот предоставит сестре жилье. Ирина впервые в жизни голоса лишилась, а брат ей спокойно объяснил: «Тут четко написано, что я обязан купить тебе апартаменты, но там, где я сам захочу. Город Мелецк. Там однокомнатная студия двадцать восемь метров. Собирайся». Ирина – на брата с кулаками. Охранники ее схватили, Никита удрал вмиг. Когда женщина перестала кричать, юрист повторил: «В завещании указано: «Владимир Николаевич обязан выделить Ирине Николаевне любую жилплощадь по своему желанию, но не менее двадцати квадратных метров». Вам апартаменты большего метража достаются». У Ирины ужас на лице. Брат подождал немного, потом улыбнулся: «У тебя все еще есть возможность остаться в московских апартаментах». Сестра едва слышно: «Что сделать надо?» «Отдаешь мне диадему, – и квартира родительская твоя, – отрезал братец. – Можем прямо сейчас сделку оформить». «Ирина Николаевна, вы просто останетесь жить там, где прописаны, – уточнил нотариус. – Вы передадите ювелирное украшение Владимиру Николаевичу, и мы оформим это как добровольное дарение». «Выбирай, – велел брат сестре, – или город Мелецк, или диадема. Если оставишь украшение себе, то его и украсть могут. Или, например, ночью сегодня воры придут, тебя убьют, ничего не найдут и уйдут. И тогда все достанется мне – и жилье, и украшение». Ира пролепетала: «Сейчас принесу», – и убежала. Вернулась с замшевым чемоданчиком. Примерно через час все гости ушли. Владимир забрал украшение, а оно намного дороже любых апартаментов.
Маргарита откинулась на спинку стула.
– Все время, пока брат с сестрой общались, я стояла в коридоре, слушала разговор, видела людей. Очень хотела крикнуть: «Ирина, если выставите украшение на аукцион, то получите тьму денег от покупателя, сумеете обзавестись десятком апартаментов!» Но промолчала – не хотела влезать в дрязги. Ирина постоянно мне хамила, называла «чмо болотное». Любила она надо мной издеваться. Купила я один раз себе платье. Вообще, не стоило такие деньги за него отдавать, но так захотелось! Позволила себе. А у Ирины грязный язык, она всем прозвища дает. Девушка меня в обновке увидела, стала ко мне обращаться: «Эй,
