Я еще не заказал выпить. – Том перевел взгляд на официанта.
– Ничего, я способна сама заказать себе горячительного.
Я просмотрела винную карту и остановилась на мартини с водкой. Думала, Том хотя бы улыбнется, а он лишь постукивал пальцами по чехлу телефона. Выяснилось, что без вопросов с его стороны мне и сказать нечего.
– Не знаю, зачем выбрал террасу. Мы замерзнем, когда солнце сядет. Надо перебраться внутрь.
Подошел официант. Том попросил мартини с водкой, даже не взглянув на винную карту.
– А мне нравится. Хочу остаться тут, – ответила я, отпив воды.
– Здесь слишком людно, слишком шумно. Мы прямо у парка сидим. – Он ущипнул себя за кончик носа, провел рукой по волосам.
– Погоди, тебе стыдно, что заметят со мной? – Я хотела его поддеть, пошутить. Не встречала еще человека, которому со мной было бы стыдно. Вообще-то, все было в точности до наоборот.
Том не сразу ответил улыбкой. В тот неприятный, подозрительный миг я испытала давно забытое чувство, вернее, смутный намек на него, и лишь когда Том вновь напустил на себя благожелательный вид, я поняла, что это. Неуверенность.
– Конечно нет. Ты сегодня очень красивая.
Честно говоря, я ждала другого ответа.
Подали мартини. Я махом опустошила свой бокал.
– Кого ты здесь увидел, Том? Боишься, что меня заметят? Почему?
Он отпил мартини, взглянул на меня, вздохнул.
– Не надо было заказывать здесь столик. Мы с бывшей часто сюда ходили. На годовщины, дни рождения и все такое. Как бы она не заявилась. Или кто-нибудь из ее подружек.
Он впервые в открытую говорил о бывшей, и я вдруг поняла, что ничего о ней не знаю. Может, она еще живет в этом районе?
– Хотя какая разница, верно? – Он хохотнул, от души отпил мартини. Оливки напоминали глазные яблоки на дне банки с формальдегидом. – У нее есть друзья, понимаешь? Они все замечают. – Том вдруг протянул ко мне руку, сжал мои пальцы. – Ладно, забудем. Лучше буду думать о тебе.
Я не сжала его пальцы в ответ. Мой взгляд скользил по посетителям: я пыталась угадать, кто так взбудоражил Тома.
Остаток ужина прошел нормально, хотя не без скованности. В основном обсуждали работу, недавнее приобретение Тома, о котором говорили в новостях. Сухой получился разговор. Принесли стейки, и они тоже оказались сухими. Том на повышенных тонах велел официанту принести нам мяса посочнее. Мне стало неприятно, я опустила глаза в пол и подсунула под себя руки. После заката и правда похолодало.
Из ресторана ушли раздраженные. По дороге к набережной Том пытался взять меня за руку, но я не позволила. Шагали молча, обходили собачников и бегунов. На клочках травы у набережной устраивали пикники, хотя дело шло к ночи. Во мне вдруг проснулась зависть: вот люди смеются с друзьями, обнимают собак, наливают вино в пластиковые стаканчики… Я редко мечтала о компании сверстников, но в этот раз отчаянно ее жаждала.
Тишину прервал звонок. Том поглядел на номер и со стоном убрал телефон в карман. Однако он не унимался, звонил и звонил, а Том почему-то не выключал звук. Я не выдержала, коснулась его локтя и сказала:
– Пожалуйста, возьми трубку, а то я с ума сойду.
И он отошел, оставив меня одну посреди дороги. Я даже толком не знала, куда мы идем. Просто хотела домой.
Тон разговора был ясен даже со стороны. Голос Тома сочился ядом, почти дымил от праведного гнева. Говорил он не так уж и громко; чувства выдавал язык тела: сжатый кулак, движения челюсти. Фонари набережной все достаточно осветили. Видимо, собеседник Тома не отпускал, и через десять минут я вышла из парка и проверяла по «Гугл картам», где ближайшая станция метро.
Том окликнул меня возле Корт-стрит. Он бежал очень резво. Я подождала у входа в метро. Том даже духа не перевел, до того он был в хорошей форме.
– Извини, пожалуйста, Вера. Бывшая жена звонила. У Пенелопы насморк, вот она и просила вернуться домой, подсказать название детского лекарства. Не стоило мне брать трубку. Я же с тобой сидел. Поедем ко мне? Я все исправлю.
Я пощупала мочку. Оказывается, потеряла серьгу.
– Надеюсь, ей полегчает. Нет, я хочу домой.
И уже начала спускаться в метро, как Том схватил меня за руку.
– Ну что ты, Вера! Знаю, я облажался, зря взял трубку. Простишь меня? – Широко раскрытые глаза в свете станции сияли почти маниакальным блеском.
– Давно вы разошлись с женой? – сорвалось у меня с губ.
Том поднялся на ступеньку, но хватки не ослабил; рука у меня покраснела.
– Примерно год назад. Хотя мы и раньше делали перерывы в отношениях. – В свете фонаря заметен его порез от бритвы.
– Она не заслуживает такого обращения, тем более что сидит с твоим больным ребенком. – Я стряхнула его руку и пошла вниз по ступенькам.
Том последовал за мной, задевая носками туфель мои пятки.
– Вера, не надо так! Подумаешь, застала ссору. Ты не слышала ее слов!
У турникетов я резко повернулась к нему.
– Оставь меня в покое! Я хочу домой. У меня был тяжелый день.
Его лицо напряглось, губы скривились. Я отошла подальше, приложила карту к считывателю, толкнула створку и направилась к другому концу станции, еще чувствуя на руке призрачную хватку.
Я гадала, пойдет ли Том за мной. Но когда оглянулась, увидела только грязные стены да прохожего, который покупал транспортную карту за четвертаки. И со вздохом шагнула в вагон, оставляя события вечера за спиной.
Глава 14
Сейчас
Волосы Хамано разбросаны повсюду. На моем туалетном столике, в углах моей комнаты, даже в самых необычных местах вроде подоконника я нахожу шелковистые пучки. Собираю их пылесосом, раскладываю повсюду саше с шалфеем – в конце концов, я дочь своей матери. Куин вопит, чтобы открыла окно. Соседка снизу с ужасно громкой собакой на поводке, увидев меня, замирает, словно призрака встретила. Я обхожу ее, как шустрый дух, наваждение.
Скучала по своей квартире. По выходящему на солнечную сторону окну в гостиной, по одной сломанной конфорке. По уродливым светильникам и пыльным корешкам книг на огромной полке. Скучала по Куину, запаху его органического стирального порошка, привычке насвистывать в душе и всегда использовать подставку для кофейного столика, хотя он и так со специальным покрытием.
Хорошо вернуться домой. Правда, уже на следующий день мы собираемся в Вест-Виллидж на церемонию – я просыпаюсь в поту и ловлю ртом воздух. Мне приснился Том. Он заявился на церемонию, подошел ко мне и поцеловал громко
