Веронская насмешница - Кристина Додд

Лисандр понял это, и выражение его лица смягчилось. Он уселся рядом со мной, утешающей рукой обнял за плечи. Кстати, в физическом смысле мы никогда прежде не были так близки.

– Меня задержали.

– Как?

– По дороге сюда: на улице прямо передо мной завязалась потасовка. Сперва трое мужчин, потом четверо, потом пятеро орали и мутузили друг дружку. Потом еще драчуны подтянулись. Я пытался пройти сквозь это месиво, я жаждал добраться до тебя, воплотить наш хитрый план, чтобы обеспечить нам помолвку и счастье в будущем.

Слезы наполнили мои глаза и потекли по щекам.

– Потом явились люди князя, разняли забияк и уволокли в темницу.

Я кивнула. Именно это я и подозревала.

– Ты тоже угодил в ловушку князя Эскала.

– Тогда я этого не знал и стал выкрикивать свое имя, чтобы привлечь внимание людей князя, и наконец мне это удалось. Меня отпустили, я помчался в дом Монтекки, с опозданием, но не теряя надежды, а потом до моего слуха донеслось такое, что я не поверил своим ушам… – он прервался и не смог произнести роковые слова.

– Ты услышал новость о моей помолвке с князем Эскалом.

– Это я узнал утром. – Лисандр убрал руку с моих плеч. – А ночью меня встретили бурное мужское веселье и смех…

– Веселье? – Какой же швалью оказались гости моего отца! Моя жизнь пошла прахом, а они, значит, смеялись?

– …И новость о том, что пресловутою девственницу синьорину Розалину обесчестил князь Эскал.

– Ничего подобного не случилось! Было темно. Я не знала, что это князь Эскал. Он поцеловал меня, и ты знаешь, что это означает. – А означало это, что общество несправедливо судит о женщинах.

Однако Лисандр смотрел на вещи иначе.

– Это означает, что ты обесчещена.

– Ничего не было, кроме нескольких поцелуев. – Умелых поцелуев, поцелуев мастера своего дела, но я не видела причин привлекать к этому факту внимание Лисандра. Он и без того, кажется, чересчур распалился.

– Мой отец оказался свидетелем этой сцены. Он был среди тех, кто держал факелы. Он сказал, что ты лежала на скамейке на спине… – Лисандр вдруг вскочил, как будто не мог больше сидеть рядом со мной, – а по твоим словам вышло, что тебя вовсе не шокировало, что рука князя Эскала лежала на твоей голой ляжке.

– Я думала, что это ты!

– Разве я бы позволил себе схватить тебя за голую ляжку? – Лисандр отступил от меня подальше.

– Нет же! Нет. – Я потеряла контроль над разговором. – Я думала, что мужчина, который меня целует, – ты, как мы и планировали. Ты же помнишь наш план?

– Меня задержали, и поэтому ты стала целоваться с князем? Нашла замену?

– Говорю же, я думала, что это ты! – в отчаянии повторила я. Лисандр уставился на меня так, словно хотел придушить. – Ведь мы с тобой никогда не обменивались страстными поцелуями, чтобы скрепить нашу любовь. Откуда мне было знать, чем прикосновение твоих губ отличается от губ князя?

Глава 2

Как по мне, это было логично.

Но, похоже, Лисандру все виделось в ином свете. Подскочив, он выпалил:

– У тебя целый трактат о поцелуях вышел! – И бросился прочь, оставив меня почти в том же состоянии, что и до его появления, только еще более несчастной и сбитой с толку.

Я обхватила голову руками, издала стон, а потом подскочила, услышав позади глухой стук.

Моя младшая сестра София ненавидела вышивать, тихо говорить и сидеть, сведя коленки. Она любила взбираться на деревья, шуметь и копаться в грязи. Сейчас она как раз спрыгнула с дерева, которое росло неподалеку от моего убежища, и стояла, в недоумении глядя на меня.

– Рози, ты напортачила.

– Знаю, только не понимаю, как именно.

Она уселась со мной рядом.

– Слышала же, у мужчин есть поговорка «Ночью все кошки серы»? Они так говорят и ухмыляются.

– Ну да. – Я не поняла, к чему она ведет.

– Я не знала, что это значит, и спросила у мамы. Все говорят, что ты, Рози, самая умная. Неужели до тебя не доходит?

Я призадумалась.

– По-твоему, Лисандр считал, что, несмотря на мою неопытность, я должна была отличить своего Единственного и Неповторимого от мошенника-князя? – Я еще подумала. – Лисандр был оскорблен.

– Да.

– Ну я и дурища! Передаю тебе свою корону. Это ты – самая умная.

Она сунула палец в дырку на платье и очень мрачным тоном изрекла:

– Нянюшка станет на меня орать. Будет твердить, что мне двенадцать лет, и что мама вышла за папу в тринадцать, и что я должна перестать развлекаться.

Мне и самой доводилось выслушивать такие лекции. Их читали мне год за годом.

– С этим я разберусь, я ведь у тебя в долгу за объяснения. Нянюшке незачем что-то знать.

– Спасибо, Розалина. – София болтала ногами. – Ты до сих пор на всех злишься?

– Сестричка, я злюсь не на всех. Я злюсь на себя за то, что была такой легкомысленной, и… – мне вспомнилось, как Лисандр говорил о мужчинах, которые надо мной смеялись, – я… унижена.

– Почему?

– Мне придется выйти за подесту[1] Вероны, князя Эскала-младшего из дома Леонарди, поскольку он решил, что хочет жену и я отлично подойду на эту роль благодаря своим организационным способностям, целомудренности и красивым tette[2].

– Это он так сказал? – даже София пришла в ужас.

– Смысл был именно такой. После того как… как он…

– Обесчестил тебя?

– Нет, он меня не обесчестил. Всего-то и было несколько поцелуев.

– Ой. Просто я сидела на дубе возле стены и слышала, как донна Луче и донна Пердита беседуют на улице. Они говорили, что он тебя обесчестил.

– Они всегда были кошмарными соседками. – Мне не хотелось этого знать, но спросить все равно пришлось: – Их это радовало?

– Ну да, вроде того. Они ухмылялись и хихикали. – На лице Софии появилась тревожная улыбка. – Знаешь этих мерзких червяков, которые опутывают деревья своими нитями и объедают листву?

Я подняла глаза к белым нитям на концах веток.

– Да. Садовник пытался их истребить, но потом сказал, что это настоящее нашествие и нам придется дождаться зимы, чтобы расправиться с ними.

– Я швырнула в этих дам ветку, которая вся была в червяках и их нитках.

Отсмеявшись, я спросила:

– Они тебя видели?

Сестренка с усмешкой покачала головой:

– Они завопили и сами стали извиваться