он сам вышел ночью в лес, несмотря на «дьявола» и на то, что все якобы должны были сидеть по домам. Мистер Веббер приказал ей не лезть в чужие дела, раздалось шарканье ног, затем – вскрик. Он явно не сдерживал руку, когда злился. Кухня, которую Луна прежде считала убежищем, внезапно стала небезопасным местом, поэтому больше она не просила спустить ее туда.
Теперь мистер Веббер носил Луну в гостиную каждое утро, а Бран медленно прыгал за ними, не желая терять из виду женщину, которой был обязан своим выздоровлением. Теперь, на свободе, ворон казался гораздо счастливее, он часто сидел, хлопая крыльями, между подоконником и спинкой высокого кресла Луны. Когда он широко расправлял свои обсидиановые крылья, она всякий раз поражалась их величественному размаху. Ворон явно к ней привязался – порой даже становился настойчивым, легонько подталкивая ее руку, если она осмеливалась перестать гладить его мягкую черную голову. Но в минуты удовольствия он издавал низкое, булькающее воркование, и Луна чувствовала себя в его обществе не только хорошо, но и спокойно.
– Я попросила мужа сделать это для вас, – сказала миссис Веббер, передавая ей пару грубо вырезанных костылей. – Ничего особенного, конечно. Я обмотала перекладины тканью, но долго на них все равно не походите. Однако если пообещаете не нагружать ногу, то хотя бы сможете передвигаться.
Луна была тронута заботой этой женщины и, кроме того, рада вновь обрести хоть каплю независимости, перестать полностью зависеть от ворчливого мужа экономки. Мысли об отъезде не покидали ее голову: чем скорее она восстановит подвижность, тем быстрее сможет пересечь реку и начать новую жизнь в Лондоне. Ночами ее все чаще беспокоили воображаемые голоса, шепот в темноте, который говорил, что она здесь лишняя. С учетом всего, что ей довелось пережить, такие проделки разума не были неожиданностью.
– Благодарю за заботу. Теперь я смогу осмотреть дом и понять, что надо улучшить. Мистер Грейборн упоминал, что прислал мне несколько каталогов, а я хотела бы быть полезной, пока его нет.
Домработница подняла бровь:
– Тогда наберитесь стойкости, вот все, что я скажу. Поскольку вам может не понравиться то, что вы найдете…
За несколько дней в Рейвенсвуде Луна видела лишь три комнаты: кухню, гостиную и свою мрачную спальню. Но дом был большим, и страшная скука толкала ее на исследования.
Костыли оказались тяжелыми и неудобными, но она смогла проковылять по первому этажу, только чтобы понять: миссис Веббер была права. В этом доме таились вещи, невозможные для человеческого разума. Несмотря на попытки Маркуса привести дом в порядок перед отъездом в Лондон, она находила комнату за комнатой пустыми и запущенными. На стенах – неразборчивые надписи, повторяющиеся в зловещем ритме темные слова, кое-где едва различимые, но угрожающие. В каждой комнате был нарисован дурной глаз, очень похожий на тот, что в ее спальне, и он будто предупреждал обитателей: за вами наблюдают. Внизу на дверях красовались жуткие царапины, словно кто-то – или нечто – отчаянно пытался выбраться, а по углам был сметенный мусор, разбитый фарфор, обломки ножек стульев.
Страшнее всего было видеть на деревянных полах в нескольких местах подпалины, обугленные пятна. Здесь явно разводили небольшие костры; в библиотеке же она обнаружила те же символы и метки, что на балдахине ее кровати. В центре комнаты виднелся широкий, нарисованный мелом круг, в котором через равные промежутки стояли оплывшие свечи и лежали кости животных (Луна надеялась, что животных), разложенные строго выверенными узорами.
Луну затошнило. В доме творились нечестивые вещи, и библиотека пугала ее больше всего. Повернувшись, чтобы уйти, она заметила в углу грязный матрас и низкий стул с кольцеобразной спинкой, с единственным серым одеялом, небрежно брошенным на импровизированную постель. Здесь спала жена Маркуса? Невозможно. С миссис Грейборн обращались не лучше, чем с животным.
Мистер Финдли утверждал, что ее муж был добр к своей прежней супруге, но он явно не знал об этих комнатах. И вот уже Луна спрашивала себя, а не был ли Маркус одним из тех «добродетельных» людей, о которых предостерегал ее знахарь…
Глава 11
Спустя две недели пребывания в Рейвенсвуде Луна получила несколько писем от Маркуса. В первом он писал, что его деловые связи оказались полезными, а к письму прилагались пакетики с семенами цветов и подробные инструкции для мистера Веббера по посадке их в теплице. В следующих двух конвертах лежали умеренные суммы денег. Луну просили передать часть миссис Веббер на хозяйственные нужды, а остальное тратить на свое усмотрение…
Мне с запозданием пришло в голову, что тебе, возможно, потребуются одежда и иные предметы для туалета – хотя, конечно, ты можешь использовать все подходящее, что найдется в доме. Я надеюсь, ты не воспользуешься этими деньгами, чтобы скрыться в лучах заката… С другой стороны, тебе сейчас не до беготни.
Эта фраза вызвала у Луны улыбку.
Все письма начинались словами «Моя дорогая жена» и заканчивались «Твой муж Маркус», что подтверждало: оба продолжают играть условленные роли. Если кто-то придет искать беглянку, домочадцы поклянутся, что это и есть миссис Грейборн; но она, конечно же, уедет задолго до возвращения Маркуса, и нужда в фиктивном браке отпадет.
Бран теперь свободно прыгал по дому, его голова наклонялась вперед с каждым шагом, и он кособочился, осторожно балансируя на шинированной ноге. Миссис Веббер ворчала, что на кухню не стоит пускать дикую птицу, но после двух посещений кухни Луна знала, что гигиена тут и без ворона оставляла желать лучшего. Тушки мертвых птиц, забытые на обеденном столе, и стаи мух никого не смущали.
Теперь, куда бы Луна ни направилась, Бран следовал за ней. Стройная, но сгорбленная из-за пары костылей молодая особа и угольно-черный ворон, ковыляющий рядом, выглядели почти комично. Иногда он нежно терся мягкой оперенной головой о ее щеку, и она смеялась:
– Ты целуешь меня?
И решала, что да. В конце концов, она спасла ему жизнь.
Но он был существом диким, своенравным: то упрямый и требовательный, то ласковый и смирный. В ясные дни, когда Луна могла выйти на улицу, он расправлял свои крылья, взмывал в синеву. Исчезал на все более долгие часы – и всегда возвращался. Мистер Веббер даже сообщил, что видел его парящим над лесом.
– Странно, как он к вам прикипел, – заметила миссис Веббер, подавая обед и отгоняя Брана от супа из непонятных ингредиентов; пока Луна помешивала еду, экономка продолжала: – Вот хозяин обрадуется, что мы спасли птицу. Не потому, что он якобы боится проклятия, а потому, что он сентиментален. Он
