я не завернула за угол.
Сердце гулко громыхало в груди, когда я дотронулась до ручки двери и она распахнулась. Холодный ветер ударил в лицо, отчего неприкрытые части моего тела покрылись мурашками.
Я выбежала на улицу, спустилась по каменным ступенькам вниз и увидела слегка приоткрытые ворота.
Небольшая щель, но я смогу пролезть.
Почему Кристиан оставил их открытыми? Он же знал, что я воспользуюсь случаем. Его мать говорила правду про то, что он хочет поиграть в охотника?
Я подбежала к воротам и начала протискиваться между двумя створками, когда моя голова для удобства повернулась в сторону дома и заметила Наталию, стоящую у приоткрытой двери и внимательно наблюдающую за мной. Она подняла свою руку и помахала мне, произнося только одними губами: «До встречи».
Я оказалась за пределами территории. Мне открывалась дорога в две противоположные стороны. Я знала куда мне бежать. Если я пойду по той, что мы с Кристианом ехали ранее, он перехватит меня, потому что его мать уже в ближайшее время сообщит ему обо мне и я не успею выбежать из леса до того, как он поймает меня.
Поэтому я приняла решение бежать в противоположную сторону.
Лучше пусть меня съедят дикие животные, чем остаться с людьми, которые почти ничем не отличались от них.
Я обогнула машину, чей нос касался ворот, и не оглядываясь, побежала в неизвестность.
***
Я заблудилась.
По началу я бежала близко к воротам, чтобы Наталия не увидела в какую именно сторону я направлялась, а потом, когда они закончились, перебегала из стороны в сторону, потому что лужи после нескончаемых дождей еще не успели высохнуть, а мне и так было холодно и не хотелось добавлять ко всему прочему мокрые ноги, из-за которых я бы точно никогда не вышла из этого леса и стала ужином волков, о которых рассказывал Кристиан.
Сначала всё было хорошо. Я бежала по песчаной дороге около минут двадцати, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. После на улице стало совсем темно, так, что я не могла рассмотреть, что было и в метрах пяти от меня и какой-то момент дорога оборвалась, превратившись в нескончаемую лесную чащу.
Вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Мои конечности дрожали от холода, потому что я перестала бежать и разогревать действиями своё тело. Я медленно шла по тропинке, освещенной луной посреди леса, и дышала на руки, пытаясь согреть их.
Я заболею. Нет. Я умру здесь. В этом чертовом лесу. А мои, обглоданные животными, кости найдут лесники.
Прекрасно.
Я постоянно оборачивалась по сторонам, потому что ветер шелестел листьями деревьев, заставляя меня вздрагивать от страха, и потому что слышала движения мелких животных и чувствовала, будто кто-то наблюдал за мной со стороны.
Я не умру сегодня.
Я не умру сегодня.
Это единственное, что крутилось в моей голове.
Почему я не пошла по дороге, которую знала? Может быть у меня получилось бы незаметно проскользнуть мимо Кристиана.
Ветер усиливался у меня над головой и я понимала, что не продержусь еще долго. Нужно было искать выход отсюда.
Но где он? Вокруг одни чертовы деревья!
Вдруг позади меня послышался резкий удар. Я подскочила на месте и, не обернувшись, побежала.
Что это было?
Моя голова забыла о холоде и страхе, а ноги уже не перепрыгивали лужи и я просто неслась вперед.
Кровь внутри закипала.
Самое главное не оборачиваться.
По дороге я врезалась в несколько веток, поцарапавшие мои руки, но мне было всё ровно.
Спустя несколько минут на горизонте показались огни.
О, Боже.
Я ускорилась, и когда выбежала на дорогу, была готова упасть и начать плакать от счастья. Я села на край асфальта в попытке отдышаться. Огни, которые я видела, вероятнее всего принадлежали мимо проезжающей машине. Сейчас её тут уже не было.
Мне придется ждать, когда кто-нибудь вновь не решит проехать здесь, либо же идти пешком прямо по дороге, куда бы она не вела. Но для начала мне нужно было отдышаться и успокоить своё быстро бьющееся сердце.
Я протянула руки назад и уперлась ими в асфальт, подняв голову и смотря на яркую полную луну.
Почему моя жизнь должна быть такой, а?
Почему я?
Я долго переводила дыхание, думая над этим.
Всю свою жизнь я либо убегаю от кого-то, либо плачу за чьи-то действия, но никогда за свои. Я не успела наделать собственных ошибок, потому что сначала разгребала проблемы отца, а теперь ещё и матери.
Я усмехнулась самой себе.
Никогда бы не могла подумать, что мама была кем-то больше, чем просто женщиной, терпящей вечные избиения собственного мужа и пытающуюся заработать хотя бы на еду для себя и своей дочери.
У неё был легкий акцент, но я даже и представить себе не могла, что он был русским. Почему я никогда не спрашивала её о том, почему ей приходиться работать на низкосортных работах вместо того, чтобы устроиться в приличное заведение или компанию? Почему у неё нет образования? Где наши родственники по её линии? И… что значит её вечное: «Детка, поверь, здесь нам будет лучше, чем там».
Но там было не лучше, мам.
Ни когда мы жили с отцом, ни когда два года прятались от него в другом городе, ни когда мне приходилось сталкиваться с насмешками от детей в школе и отвечать на вопросы по типу: «Почему ты выглядишь так, будто живешь на улице, Кая?» и ни когда я нашла тебя мертвой за квартал от дома.
Никогда не было лучше, мам.
Я чувствую, как пелена из слёз застилает глаза и закрываю их, сглатывая боль и крики, вырывающиеся наружу.
Я просто хочу домой, мам. К Эбигейл.
Думая о ней, я всегда нахожу в себе силы бороться. Дом всегда делает тебя сильнее.
Поэтому я распахиваю глаза и поднимаюсь на ноги. Если продолжу дальше сидеть здесь и распускать нюни по тому, что уже не вернуть, так и останусь, лежащей на обочине до окоченения.
Спустя несколько минут ходьбы по дороге, потирая руки в попытке согреться, в лицо ударяет яркий красно-синий цвет.
Полиция.
Машина едет прямо в мою сторону. Из меня вырывается выдох облечения и я выбегаю на середину дороги, чтобы они точно не пропустили меня.
– Эй! – крикнула я, размахивая руками из стороны в сторону. – Стойте!
Мой живот заболел от радости, которая бушевала внутри меня.
Машина затормозила в нескольких метрах от меня и из неё вышли двое мужчин в форме.
– Мисс, что
