Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 51
Алла уцепилась за руку, встала на четвереньки – фу, как неловко, – и поднялась.
– Доброе утро, Павел.
– Вы бы шапку надели или хоть капюшон накинули.
– Да я на минуту только вышла. Подышать.
– Ну-ну.
Из высоких деревянных саней, которые он притащил с собой, Кузьмич стал кидать на крыльцо поленья. Получалось у него очень ловко, как будто они сами собой складывались в аккуратный штабель. Алла спустилась с крыльца и стала подавать ему тяжелые сырые дровины.
– Да я сам управлюсь.
– Ничего, мне полезно. Третий день в доме сидим безвылазно.
– Завтра-послезавтра метель уйдёт.
– Связь появилась? – обрадовалась запыхавшаяся Алла. Она не успевала за его движениями, отставала, а ей хотелось быть такой же ловкой, как он.
– Ничего не появилось. Я и так знаю. Сегодня еще пометёт, а потом погода будет, вот увидите.
– И вертолет прилетит?
– Какой вертолет?
– А вы разве… не вызывали никого? Человека же… убили.
Он ничего не ответил, продолжал швырять дрова.
… Осторожно! Осторожно с ним! Может быть, он и убил. Может быть, это он шел ночью по тёмному дому, прикидывая, как именно станет убивать.
Алла подала последние поленья и заправила волосы под капюшон. Вик крутился рядом, она поймала его за хвост. Вик удивился.
– Мы с Марком до всяких вертолетов должны узнать, кто убил и зачем, – сказал Кузьмич. – Вы не понимаете, да?.. Олимпиада вот-вот, это самое главное событие в жизни любого спортсмена. Мы четыре года так или иначе готовимся к олимпиаде. Нет, к первенствам и чемпионатам само собой, но олимпиада главней. Тем более домашняя. То, что у нас тут случилось, это… даже не объяснить! Марк должен выступать, кровь из носу должен, а в его доме труп председателя союза биатлонистов! Представляете, какой будет шум, какое давление на него? И его моральное состояние представляете? Ну хоть слегка? Он сейчас ни о чем не должен думать, только об одном – как победить. Ему тридцать шесть, к следующей олимпиаде сорок стукнет. Сочи, может, и не последний шанс, но… почти. И на него вся страна рассчитывает. Каждый ребенок знает, что как бы то ни было, а Ледогоров у нас есть, значит, и медали будут. А мы вынуждены вместо того, чтоб готовиться, головоломки решать… кровавые.
Он стал жестким веником сметать с крыльца снег. Алла отступила немного.
– Марк – мужик железный, конечно, – задумчиво выговорил Кузьмич, продолжая орудовать веником. – Но он человек, а не автомат Калашникова.
Он швырнул веник в угол и вдруг вспылил:
– Сам бы убил я этого Виноградова, вот честно! И ту сволочь, которая его зарезала, тоже!.. Ну, что вы там стоите? Пойдемте в дом!
Одним движением он затащил Аллу в сени, хорошенько захлопнул за собой дверь и вдруг насторожился, как Вик, почуявший волка.
Алла оглянулась по сторонам. Никого не было в коридоре!
Кузьмич секунду стоял, прислушиваясь, а потом прошел в комнату со снаряжением.
– Чего тебе здесь надо, парень?
Диман разглядывал что-то на верстаке и отшатнулся, когда ввалился Кузьмич.
– Ничего… ничего не надо! Я просто так зашел!..
Кузьмич надвигался на него, и хотя Диман был не маленький и не слабый, казалось, что на муравья надвигается гора. Нет, не просто гора, а огнедышащий вулкан Эйяфьятлайокудль!
Кузьмич в один шаг оказался рядом с верстаком.
– Что ты тут разглядывал?!
– Да я так просто! – оправдался Диман и еще отступил. Дальше была стена, отступать некуда. Встревоженная Алла показалась на пороге, и Диман перевел дыхание.
Этого первобытного мужика, похожего на вулкан, он на самом деле испугался.
– Я зашел просто так, завтракать шел! А тут у вас интересно! Приспособления разные, банки, всякое такое! Я не трогал ничего!
– Дима, не кричи, – велела Алла.
Кузьмич оглядел «банки и приспособления». Всё на месте и, похоже, на самом деле ничего не трогали.
– Ты когда по чужому дому шастаешь, разрешения спрашивай, куда можно заходить, а куда нельзя!
– Нет, а чего такое-то?! Если тут у вас военные секреты, вы дверь запирайте! Или секреты свои в сейф положите!
– Положу. Давай дуй, парень, отсюда!
Диман пожал плечами, хотел еще что-то сказать и не стал.
– За что вы на него напали? – спросила Алла.
– Да потому что посторонним здесь делать нечего!
– Мы все посторонние, – обозлилась Алла, – нам всем тут делать нечего! Мы бы ушли давно, если б могли! А вы в самом деле запирайте, если боитесь, что мы вас… обворуем.
– Дело не в воровстве!
– А в чем?! У вас в доме происходят тёмные дела! Человека убили! Мы чем виноваты? Что вы нападаете?!
– Я нападаю?! Я тихо-мирно попросил этого… вашего выйти! А вы скандал закатили!
Они орали уже во весь голос. Из кухни показалась безмолвная фигура, оценила обстановку и исчезла, видимо, решив, что всё в порядке, идёт своим чередом.
– Не надо нас запугивать! Нам и так невесело…
– Милая девушка, я не запугиваю! Но лезть в мои дела никому не позволю!
Алла вдруг уставилась на Кузьмича:
– Как вы меня назвали?!
Он посопел носом, вспоминая.
– Милая девушка, а что?
Тут она покатилась со смеху.
– Спасибо, – от души поблагодарила она. – Меня сто лет никто так не называл.
Он вдруг заинтересовался:
– Почему?
И Алла стала объяснять по-дружески:
– Как почему? Потому что я взрослая женщина давно, у меня работа соответствующая, должность! Вот Женя милая девушка, а вовсе не я.
– А чему соответствует ваша работа и должность?
Она замолчала, замерла и, кажется, едва удержалась, чтобы не зажать себе рот ладонью.
… Как это вышло? Зачем она сказала про работу и должность? Почему потеряла бдительность? Только из-за пустячного комплимента?!
Павел Кузьмин смотрел на неё внимательно, глаз не отводил, она забормотала и стала отступать:
– Нет, просто странно это слышать. Я… то есть спасибо, конечно…
Он проводил её глазами – правда не понял, из-за чего она так переполошилась? – и еще раз оглядел верстак, полки и ряды лыж в специальных держателях.
Всё на месте, всё в порядке. Нужно было сразу запереть, как только в доме появились посторонние, а он дал маху!.. Что-то в последнее время он промахивается всё чаще и чаще. Стареть стал?..
У Володи сильно болела нога, он хромал, морщился и очень старался не жаловаться. Марина уколола ему что-то из собственных запасов, одалживаться у олимпийского чемпиона и его тренера не стала. Степан и Сергей Васильевич взахлеб разговаривали про Ванкувер, Турин и строили всякие прогнозы относительно Сочи.
– Ну, эстафета – раз, это точно. Потом еще спринт, Ледогорову в спринте равных нет.
– Особенно если француз намажет и у норвежцев не всё ровно пойдет.
– У норвежцев Бьёрндален! Ты его в расчет принимай!
– Да он уж старый!
– Какой старый, сорок лет! Он же не фигурист и не гимнастка! Это у них двадцать пять лет потолок, а у биатлонистов…
– А Ледогорову сколько? Давай спросим!
– Погоди, давай посчитаем! До Турина что было? Солт-Лейк-Сити, что ли? Он уже выступал, да?
Петечка сидел безвылазно в «комнате мальчиков» и что-то писал – ручкой по бумаге. Ручку и бумагу он попросил у Марка. Женька читала «Похождения бравого солдата Швейка», и возле неё торчал Антон.
Алла перемыла после завтрака посуду, накипятила воды и принялась железной щеткой скоблить бесконечный стол. Явилась безмолвная фигура, постояла, посмотрела и раскритиковала Аллину работу. Зоя Петровна ни слова не сказала, конечно, но по ее носу и так всё было понятно.
Алла заправила за ухо вывалившиеся волосы, скорчила рожу фигуре в спину и продолжала скрести.
Перед носом у нее появилась связка прутьев.
– Что это такое?
– Голяк. Только им и скребут. А железку свою брось, от неё одна чернота.
С «голяком» дело пошло быстрее, и вскоре стол залоснился, как масленый, задышал, запахло чистым деревом.
Алла напоследок еще ошпарила стол кипяточком, вытерла досуха, полюбовалась и огляделась. Больше делать было нечего.
Пришла Марина, и Алла похвасталась ей столом. Марина не обратила внимания.
– Я не понимаю, почему они так беспечны, – сказала она. – Марк опять тренируется. Второй куда-то ушел. А в подвале труп.
Алла отодвинула тяжеленный стул и села напротив.
– Ты знаешь, у них ведь на самом деле положение сложное, – она свернула полотенчико и протерла столешницу перед собой – просто так. – Олимпиада впереди, а они в такой переплет попали.
– Куда они попали, Алла Ивановна?!
Тут Алле некстати вспомнилось, как Кузьмич назвал её «милой девушкой», и она улыбнулась.
– В какой еще переплёт?! Вы что, тоже умом тронулись, как Сергей Васильевич со Степаном?! Убил или Марк, или тренер! Ну, может, еще Антон! Им теперь надо следы заметать, вы понимаете? – горячилась Марина.
Алле не хотелось об этом думать. Ей хотелось думать о том, что Марк обязательно выиграет и олимпиаду в Сочи тоже, как все предыдущие, несмотря ни на что! Несмотря на убийство, метель, разрушившую весь график тренировок, и на то, что он «человек, а не автомат Калашникова»!
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 51
