ли, в ходу? У нас таких давно нет.
– Ага. У нас тоже. Я, прежде чем сюда ехать, всегда беру магнит. В фонтане много мелочи, я вытаскиваю и покупаю мороженое. Пойдем, тебе обязательно надо попробовать газировку. Такую точно нигде уже не найдешь.
– Лиса.
– Ник.
– Ник – это Николай? Коля, типа?
– По-вашему, наверное, Коля. Но почему ты Лиса? Лиса-Алиса?
– Мама так меня зовет. На самом деле я – Лиза.
Ник был странно одет – черный комбинезон с какой-то желтой надписью на незнакомом языке на спине.
– Что написано у тебя на спине?
– Сити мьюзиам. Городской музей. Я там работаю. Но это не здесь. Я тут в гостях.
– Я тоже не местная. Трактор застрял, скоро домой поеду. Я и не знала, что неподалеку такое чудное место есть. Столько людей в этой деревне, ты только посмотри!
Около Дома культуры стояла огромная жестяная коробка, прямо из нее можно было налить сладкой воды. Стеклянный стаканчик был внутри. И все пили из него по очереди! Странные люди, даже не боялись заразиться ангиной друг от друга. Еще мальчик подарил мне шарик на резинке, сказал, что очень любит такие, называется «Раскидайчик».
Мы смеялись до слез. Надо же так назвать мяч, раскидайчик-вылетайчик.
Было жарко, и мы сидели на краю фонтана, опустив ноги вниз. Ник пытался выловить из воды еще одну копейку. Нам не хватало на мороженое, а тетушка в белом фартуке так аппетитно размахивала вафельными стаканчиками, что прямо слюнки текли.
Ник опускал магнит на веревочке в воду, но все бесполезно, монеты не липли.
– Наверное, медные. Медь не клеится к магниту.
– Так давай просто залезем туда и соберем их.
– Так нельзя. Тут все строго.
И тут к нам подошла красивая девочка в форме. С белым бантом на голове и в белом фартуке. На шее – красный галстук.
– Как вам не стыдно! – с укором проговорила она.
Ник удивленно посмотрел на нее.
– Вы воруете наши желания! – Девочка раздраженно схватила веревку с магнитом и выдернула из воды.
Хамка! Мне никогда не нравилось такое отношение, и я подошла к ней поближе.
– Слышь ты! Лучше сними с головы этот кошмар. Кто тебе сказал, что надо на башку завязывать бельевые веревки?
У девочки обиженно затряслась губа, но она сдержалась и лишь поправила огромный бант на голове.
– Ты из какого класса? Будешь отвечать за свое поведение завтра на совете дружины. Я, как пионерка, обязана про тебя рассказать.
– Тихо, тихо, не надо конфликта! – вмешался в нашу ссору Ник. – Мы приезжие, сейчас уйдем. Мы не знали правил.
– Иностранцы, что ли? – Девчонка отпустила меня и теперь с удивлением смотрела на Ника. Он и правда выделялся своим прикидом на общем фоне. Да и я тоже.
– Иностранцы.
– Врешь! Докажи. – У девочки от волнения глаза стали как два фонаря. Наверное, иностранцы сюда никогда не забредали.
Ник в замешательстве пожал плечами. Надпись на его спине пионерку не убедила. В карманах Ник тоже не нашел ничего, что подтверждало бы его заграничное происхождение.
Глаза девочки снова стали узкими и злыми, как у кобры. Я заметила, что она озирается в поисках подмоги, быстро порылась в кармане и нашла слипшуюся «жевку». Достала ее и протянула пионерке.
– Жвачка? Не отравленная? Нам говорили, что шпионы дают советским детям отравленные конфеты и жвачки.
– Блин, не хочешь – не ешь, я сама съем.
– Меня Маша Сергеева зовут, – сказала девочка с набитым ртом.
Она оказалась не такой уж противной, как показалась с первого взгляда. Мы научили Сергееву выдувать из жвачки пузыри, а она подарила нам по красному флажку.
– Машка, а чего ты на нас наехала у фонтана? Что такого, что Ник монеты доставал? Это запрещено?
– Я считаю, что это нечестно. Люди загадывают желание и бросают монетку, чтобы вернуться сюда. А вы эти желания у них воруете. Представляете, если никто не захочет вернуться в наш прекрасный Поселок Номер Три? Страшно даже представить, что будет.
На секунду я вдруг увидела опять выбитые окошки домов и покосившиеся колонны Дома культуры. Кир кидает камни, и осколки стекол с плачущим звоном падают на землю. Будто вспышка, воспоминание вдруг прорезало мозг, а через мгновение я опять стояла перед новыми друзьями.
– Надо мне тоже монетку кинуть, – подумала я вслух.
Ник словно ждал этих моих слов и с ходу протянул мне копейку.
Но я опять порылась в карманах и нашла жетончик на метро. Так будет надежнее, я точно буду знать, что это мое желание. Желтый жетон плюхнулся на дно фонтана, буквой «М» кверху.
– Ребя, пойдемте, сейчас начнется! – закричала Машка.
– Что начнется?
– Вы что, не в курсе? У нас открывается Дом культуры! Там будут разные кружки, мы сможем петь и танцевать на сцене. К нам буду приезжать известные артисты со всего мира. Побежали!
Мы подошли к зданию с колоннами. Там собралась огромная толпа. Видно было, как кто-то важный в шляпе и костюме зачитывает с трибуны какое-то письмо. Мы уже застали самый конец послания, и Ник расстроился.
– Как быстро время тут летит. Скоро домой, – сказал он мне.
На сцене дядька в шляпе надрывался в микрофон:
– Вы, наверное, уничтожили всех болезнетворных микробов и вирусов, известных на Земле, а теперь живете долго, не старея и не болея.
Все громко зааплодировали. Мужик положил письмо в блестящую колбу и закрыл крышкой.
– Они сейчас закопают письмо нашим потомкам. Представляете?
Маша от восторга чуть не подавилась жвачкой.
– Мы в школе обсуждали будущее. Представляете, когда они в семнадцатом году откроют письмо, вот удивятся, что мы такие дикие были. Там же все давным-давно делают роботы – и работают, и лечат, и учат. Можешь сесть на свою ракету и слетать к другу на соседнюю планету. Никто не болеет, не умирает. Вот класс! Хотела бы я там пожить хоть денек, хоть немножечко.
– Через тысячу лет, конечно, еще и не такое будет, – поддакнула я.
А Ник почему-то совсем скис. Я толкнула его локтем.
– Ты чего?
– Умеешь хранить секреты?
– Зуб даю!
– Ничего хорошего в будущем нас не ждет. Их потомки даже на Луну не успеют слетать. Они не будут думать о будущем мира или страны, как Машка Сергеева. Они будут думать только о себе.
– Ты-то откуда знаешь?
– Знаю.
– Дети, посмотрите сюда, – скомандовал какой-то дядька и щелкнул древней фотокамерой у нас перед носом.
– Нас поместят в газету! Ура! Ура! Спасибо, дяденька! Нинка из параллельного класса умрет от зависти! – заверещала Маша Сергеева и запрыгала на месте от счастья.
Тут что-то неприятно кольнуло у
