Хотя все течет, все меняется. Может, у него новый этап.
— Чаю хочешь, Тань? — Киря вошел в кабинет с банкой воды.
— Давай! За компанию, говорят, и жид удавился. Пока он готовил чай, я курила и думала, думала и курила…
— Ты знаешь, Володя, у меня такое впечатление, что последнее убийство совершил совсем другой человек. Почерк, как он ни старался, несколько отличается. А потом, я просто нутром, как говорится, чую.
Киря пожал плечами, разливая чай по стаканам, и сказал:
— Во всяком случае, он хотел походить на него. Тогда остается одно: у Ковалева есть такой враг, который ненавидит его всеми фибрами. Только так. Альтернативы не вижу.
— Я тоже. И одна интересная мысль у меня все-таки есть. И очень может быть, что она окажется верной. А может, и не окажется.
— Поделись.
— Рано. Чуть позже. Я сначала в этом сама должна убедиться.
— Ваше слово, дорогие косточки. Вам оказывается чрезвычайное доверие.
Я беседовала со своими магическими двенадцатигранниками, сидя в своем автомобиле прямо у здания УВД.
Уж они-то постарались «угодить» своей хозяйке и выдали комбинацию:
36+20+2 — «Выходите замуж при первой предоставившейся вам возможности».
— Шарман. Ну это вообще ни в какие ворота, Прямо вот так сейчас все брошу и побегу платье покупать подвенечное. Кошмар какой-то. Ни грамма моральной поддержки.
Повозмущавшись немного вслух, я успокоилась. Они ж прикалываются. Решили мне настроение поднять. Это у них иногда бывает. Кости тоже надо чувствовать: какую информацию как воспринимать. А я этот процесс четко контролирую и в таких случаях поступаю с точностью до наоборот. В гаданье нюх надо иметь. С моим нюхом всегда полный порядок. И на вопрос: «Сколько будет дважды два?» — я, как прирожденный бухгалтер, отвечу: «А сколько надо?»
Я выкурила еще одну сигаретку и отправилась к Елене Владимировне.
Она открыла мне дверь и приложила палец к губам, призывая к молчанию.
— Тихо, — прошептала, — муж спит, не надо, чтобы он проснулся. Проходите.
Она проводила меня на кухню и поставила чайник на плиту:
— Бутербродов с сыром хотите? Я пожала плечами:
— Вообще-то я не голодна. Спасибо. Я к вам по делу, Елена Владимировна.
— Я поняла, собственно говоря. Она все же поставила на стол тарелочку с сыром, нарезала хлеба и приготовила чайные чашки.
— Вы не суетитесь, Елена Владимировна, присядьте лучше. Мне надо обсудить с вами сразу несколько вопросов.
— Каких?
— Во-первых, по поводу Игоря Игоревича я хотела вам сообщить, что…
Она восприняла это спокойно, с достоинством выслушала меня и грустно кивнула головой:
— Я была просто уверена, что в конечном итоге он именно так и поступит. Вообще-то он хороший человек. Обидно, конечно, что не выдержал такой проверки на прочность. Сломался. Но кто за себя самого может поручиться, что в точно такой же безвыходной ситуации поступит благороднее. Осудить человека всегда легко. Сложнее понять. Я все-таки буду стремиться понять его. Он и так несчастен и одинок на данном этапе. И уже наказан. Более страшного наказания, чем муки совести, и представить себе трудно…
Что ж, каждому из живущих на Земле — только бог судья. Мне пора было переходить ко второму вопросу, который я на десерт для себя оставила. Я не торопилась. Во-первых, никуда это не уйдет, а во-вторых, прямо панически боялась спугнуть удачу.
Когда я выразила скромное желание хоть одним глазком взглянуть на супруга Елены Владимировны, она удивилась.
— Да что на него смотреть? Проснется, потом его не уложишь. Тогда от него покоя не будет. Всю ночь спать не даст. А не проснется — может и до утра проспать. Он такой канительный. Пожалуйста, осторожно, Таня.
— Не волнуйтесь.
Она осторожно приоткрыла дверь в зал.
На диване мирно храпел Евгений Иванович. На щеке у него красовались четыре полосы от моих собственных ногтей.
Вот как все, оказывается, просто! Убийца — коллега Ковалева. И одновременно его соперник. Рогатый муж, у которого скорее всего не все в порядке с психикой. Такой вывод можно было сделать хотя бы из того, что я услышала о нем от соседского мальчика и только что — от его жены.
Да и собственные его высказывания должны были навести на определенные размышления. Во всяком случае, неадекватность поведения налицо. Скорее всего он болен. Вялотекущая шизофрения. Плюс алкогольная зависимость. И вялотекущая перерастает в злокачественную. Со временем личность деградирует. Человек становится способным на все. Алкогольный бред ревности этому способствует.
— Лена, — сказала я хозяйке квартиры, когда мы снова вышли с ней на кухню, — наверное, я через час к вам вернусь, мне есть о чем поговорить с вашим мужем. Вы уж не уходите никуда.
Она ужаснулась:
— Вы хотите сказать, что разбудите его? Я же вам объяснила, что мне потом несдобровать. Считай, всю ночь мне тогда спать не придется.
— Не бойтесь. Я полагаю, он перестанет портить вам жизнь. Даже уверена в этом.
Она посмотрела на меня вопросительно. А я не посчитала нужным пока все ей объяснять. Пока не время.
Можно было спокойно прямо сейчас сдать его в милицию. Те самые частички кожи, которые вытащила из-под ногтей, я сохранила, хоть это и не мой метод работы. Интуитивно с самого начала я знала, что в этом деле будет все не так. Абсолютно все.
Так что идентификация возможна. Его бы, конечно, задержали… за разбойное нападение на женщину с целью ограбления. Или за хулиганский поступок. Не время, Таня. Его пока надо оставить в покое.
И есть еще кое-что… Я поняла, почему эксперт Вера Ивановна показалась мне такой знакомой.
— Лена, у вашего мужа есть сестра?
Я позвонила Вадиму на работу: по идее, он должен уже освободиться. А значит, пусть немного поможет мне. Хоть по мелочи. Он был счастлив выполнить любое мое поручение. У него свои корыстные цели.
Я позвонила соседке тете Даше и попросила ее не пугаться, когда к ней придет молодой симпатичный парень и попросит ключи от моей квартиры.
А мне надо поговорить с Леной. Нам долго придется говорить. Пока я доберусь до цели, Вадим уже будет ждать у подъезда.
— Привез? Вот спасибо, родной. Заботливый ты мой. Теперь дело за малым. Надо разговорить сообщницу, что совсем непросто.
Но одна голова хорошо, а две лучше. Мы придумали маленький трюк. Запросто может сработать. Расписали все как по нотам. Пришлось моего поклонника посвятить в некоторые подробности дела.
Даже Кирю пришлось впутать:
— Ничего же криминального, Володя, я не прошу тебя делать. Ты просто позвони Вере Ивановне и скажи, что изменились кое-какие обстоятельства, и она обязана сказать правду коллеге, который сейчас придет. Уточни, что он новенький.
Собственно говоря, трюк был рассчитан исключительно на эффект неожиданности. Ни в каком другом случае он бы не сработал. В народе такой трюк называют: «взять на шап-шарап». Не зря ж Вадим появился именно в такой сложный период моей жизни. Я сочла, что просто бог послал мне его и грешно не воспользоваться этим.
Он, улыбаясь, помахал мне рукой и скрылся в подъезде.
— Все будет хорошо, Танечка, умница-девочка, — подбодрила я себя, родную, и, надев наушники, включила магнитофон на запись.
— Что ж, — сказал Киря, — будем действовать на свой страх и риск. Ничего другого не остается. Надеюсь, все получится как надо и прокурор не оторвет мне голову. Поехали, ребята.
Ребята уселись в видавший виды «уазик», а я в свою «девятку». Вадим отправился ко мне домой готовить ужин. Его карьера представителя правоохранительных органов закончилась. Со своей довольно сложной ролью он справился прекрасно. Молодец. Ставлю ему пятерку.
А наш путь лежал в дом Евгения Ивановича.
Когда мы подошли к двери Никитиных, то поняли, что прибыли весьма вовремя. Хозяин, похоже, проснулся. За дверью крики, ругань и женский плач, которые разом прекратились, как только Киря надавил на кнопку звонка.
Открыла Лена. Волосы растрепаны. Домашний халат разорван на плече. На левой скуле синяк. Она стояла, бледная и несчастная, стыдясь поднять на нас заплаканные глаза.
— Нам нужен Никитин Евгений Иванович. По срочному и важному делу.
Лена замешкалась на несколько мгновений. Она явно не знала, как себя вести.
Киря бесцеремонно отодвинул ее и вошел. Мы следом за ним.
Из комнаты разъяренным тигром выскочил хозяин квартиры и набросился на жену с кулаками:
— Сволочь!
Два опера в гражданском быстро заломили ему руки за спину.
— Успокойтесь, гражданин Никитин, — миролюбиво произнес Киря.
Но тот и не собирался следовать мудрому совету моего однокурсника.
— Шлюха! — выплеснул он новое оскорбление. — Ты еще и ментов в наше семейное дело впутать собралась. Я давно знал, что ты хочешь от меня избавиться, чтоб к своему слизняку сбежать. Будь ты трижды проклята, тварь! Тебя убить мало!
