Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
— Это правильно, Тарзан, — согласился Магомед. — Поэтому я хочу показать тебе, что такое кавказский гостеприимство.
Поляк слушал их и кусал губы. Он ничего не понимал. И завидовал. Ох, как завидовал он Тарзану!..
* * *
В 7-30 утра, когда заключенные выходили на работу, на вахту доставили маленького, словно урезанного в два раза, большеголового человечка с еле наметившейся шкиперской бородкой. Он был одет в мятые брюки и грязную распахнутую телогрейку, которая сидела на нем, как длинное пальто. Под телогрейкой виднелась футболка с низким треугольным вырезом, какие давно уже не носят, даже в секонд-хенде таких не найдешь. В этой одежде Тарзана когда-то, очень давно, задержали после драки в одной из московских пивных. Двое его недругов остались калеками, ну а Тарзану достались восемь лет колонии и небрежно замытое темное пятно на футболке. И не разобрать уже — кровь это, или пиво, или, скажем, компот.
— Геннадий Кульбаш? — взглянул из-под бровей дежурный, сверяя лицо стоящего перед ним человечка с карточкой на справке об освобождении.
На этом лице появилось упрямое выражение, с каким Тарзан обычно орал: «Я — Бруно Аллегро! Я — звезда! Я — человек-ядро! А ты кто?» Но на этот раз он сдержался.
— Кульбаш, Кульбаш, не видишь, что ли? — проворчал он. — Давай сюда бумаги, и поставим точку в этом гнилом деле.
Лейтенант через окошко протянул ему прозрачный пакет с документами и личными вещами. Собственно, вещей было только две: дешевая зажигалка и ключ от циркового вагончика, который давным-давно уехал и неизвестно где находится.
— Больше не бузи, Кульбаш, — сказал дежурный. — И успехов тебе на воле.
— Будь здоров, дылда, — ответил Тарзан.
Он небрежно рассовал содержимое пакета по карманам, толкнул ногой дверь контрольного пункта и вышел прочь.
Воля.
Чахлый тополь напротив КПП. У ворот толкутся четверо освобожденных, переминаются с ноги на ногу, разговаривают о чем-то, вроде как боятся разойтись и по-одному окунуться в непривычный и сложный мир, где их никто не ждет.
Грунтовая дорога, в которой, словно золотые самородки в долине реки Клондайк, попадаются куски разбитого асфальта. По правую руку от Тарзана, километрах в двух по дороге, — серые шиферные крыши поселка, где живет часть личного состава колонии…
А по левую руку стоят два черных «БМВ», похожих на породистых немецких догов, совсем не вписывающихся в этот унылый пейзаж. Дверь одной из машин открылась, оттуда вышел человек, чем-то похожий на Магомеда, только моложе. На его лице выделялись такие же, буквой «Т», сросшиеся брови и крупный кавказский нос. Человек подошел к Тарзану, протянул крепкую ладонь.
— Меня зовут Тимур. Мага велел встретить тебя и позаботиться обо всем. Поедем в мой дом, хлеб-соль кушать. Ты мой гость. Отдохнешь, сил наберешься, а потом посадим тебя в самолет и отправим в Москву.
Тарзан оценивающе осмотрел кавказца, потом перевел взгляд на машины.
Заднее окно второго «БМВ» отъехало вниз, выпустив наружу пульсирующие, возбуждающие звуки музыки. Из салона показалось миловидное девичье лицо.
— Ой, девчонки! Он такой милый! И такой грустный! — взвизгнул тонкий голос. — Садись к нам, мужичок! Мы тебя развеселим!
Тарзан довольно хмыкнул, пожал, наконец, протянутую руку и крикнул девчонкам:
— Ну, мочалки, вам придется постараться!..
Четверо освобожденных зеков, все из «черной масти», открыв рты, с завистью смотрели, как карлик нырнул в комфортабельный салон шикарной машины, откуда тут же выплеснулись женские взвизгивания и циничный смех. Черные «БМВ», раскачиваясь на ухабах, покатились в сторону города, постепенно набирая скорость. Блатные с завистью смотрели им вслед.
— Димочка? Ты куда-то собрался?
— Мне надо по делам, мама.
Черные «рэнглеры», пурпурный свитер с капюшоном. Белый грим на лицо он сегодня не накладывал, глаза тушью не обводил.
Мать застыла в скорбной позе посреди коридора.
— Что значит «надо?» А ужин?
— Потом. Мне лекции переписать.
— На ночь глядя?
— Ага.
— Ты хочешь, чтобы тебе опять разбили нос? Вдруг тебе опять попадется этот Лишай?!
Черный плащ «ван хельсинг». Высокие армейские ботинки на рифленой подошве.
— Отец!! — она повернулась в сторону гостиной. Тон из разговорного перетек в патетический, каким перед расстрелом читают стихи про Родину-мать. — Отец, выйди-ка! Он опять к этим «Исчадиям Ада» собрался!..
— Не надо так орать, — прогудел из гостиной Михаил Семеныч Поликарпов, бывший директор металлобазы Москомцентра.
Он вышел в коридор с противоположной стороны, но дальше не двинулся и занял позицию в районе собственной штрафной. Сложив руки на груди (точнее, уложив их на живот), он наблюдал, как его 19-летний сын управляется со сложной шнуровкой.
— Если бы носил нормальные человеческие туфли, был бы уже далеко, — заметил он.
В конце концов Рыба просто сунул концы шнурков за голенища и выпрямился. Длинный плащ застегнул на одну, предпоследнюю, пуговицу — так носят «тру готы», т. е. настоящие готы, имеющие право посвящать новичков.
Мать что-то вдруг увидела. Округлились глаза. Она подскочила к Рыбе, схватила его за руки.
— Дима! У тебя ногти черные! Это грибок!
Рыбе стало смешно.
— Всего только лак, мама. Называется «глубокий черный». Все. Я пошел.
Он высвободил руку, отодвинул мать в сторонку и открыл входную дверь.
— Ты никуда не пойдешь! — она опять включила свой патефон. — Ты ведь обещал! Ты обещал нам! Оте-ец!
В смысле, сделай же что-нибудь. Ты же мужчина. Рыба посмотрел на отца. Тот все давно понял и продолжал дриблинговать на своей половине. Ничья его вполне устраивала.
— Пока. Не волнуйтесь, — сказал Рыба и вышел.
В отгороженном коридоре он достал с фанерного шкафчика полуметровую цепь и осторожно, чтобы не звенеть, сложил и сунул в глубокий карман. И тут же пожалел, что надел плащ — «закидываться» неудобно, да и перепачкается… Неужели захотел перед девчонкой пофорсить? Да нет, оно само так получилось… Вот старые газеты, надо прихватить с собой, ага, вот и пакет подходящий…
* * *
На Зубовской площади, за остановкой, в 21–30. Ну вот, Пуля и Вампирыч уже на месте. Черт. Болтают. Пуля смеется, раскраснелась. Она высокая, почти как Вампирыч, и одета похоже: черная кожаная куртка, черные джинсы аппетитно обтягивают длиннющие ноги, какие-то туфли без каблуков… Пуля в этом наряде выглядит непривычно, обычно она облачается под XVII век: шляпа с полями и кружевной вуалеткой, пальто до пола или длинное старомодное платье с обтягивающим лифом, кружева какие-то, только сапожки на «шпильках» современные… Но ей все идет. Так идет, что у Рыбы заныло под ложечкой. Сколько они тут вдвоем? О чем разговаривали? Ему вдруг взбрело в голову, что они могли договориться и спецом прийти раньше, чтобы побыть наедине. Почему бы и нет?
— Привет, — как можно солиднее сказал он. — Айва не появлялся?
— Нет, — процедил Вампирыч.
Он в куртке, джинсах, высоких ботинках, на шее — череп на железной цепочке, его собственный череп выбрит на висках, а на темени щетинится рыжим «ирокезом». Готскую раскраску он тоже не накладывал, зато вставил накладные клыки, которые пока не очень заметно выглядывают из-под верхней губы, а если засмеяться или просто открыть рот, то будут торчать, как у настоящего вурдалака. И шипастый браслет на правом запястье…
— Ну, ждем.
Рыба отвернулся и стал смотреть в сторону Кропоткинского. Вампирыч за его спиной продолжал что-то втирать Пуле. Та молчала. И то спасибо, не хихикает хотя бы.
Без четверти десять явился Айва, еле волоча тощие ноги в тяжелых ботинках. Он был образцовый гот — худой, депрессивный, отрезанный от мира длинной немытой челкой, в носу и на щеках пирсинг.
— Я не виноват… На «Смоленской» полчаса простояли… Линия обесточена…
— Ты урод, — сказал Рыба. — Кровянку принес?
Айва потряс свою сумку, болтающуюся ниже колен. Там глухо звякнуло стекло.
— Ладно. Пошли.
Идти недалеко. Пионерский сквер находится в ближайшем от площади дворе. Собственно, да — в первую очередь это двор, большой двор, и только потом уже сквер. Скверик, скверишко. Обсаженный деревьями фонтан с бетонным пионером на постаменте. Почему пионером? Потому что у него горн. А почему это горн, а не бутылка «Шато Лафит»? Потому что пионеры не пьют «Шато Лафит» из горлышка. И еще…
— А откуда у него вода выливалась, когда он работал? — спросил Вампирыч, и сам загоготал.
— Кто это тут ржет? — раздался развязный окрик.
Четверо подростков по-хозяйски сидели возле каменной чаши фонтана, курили и пили джин с тоником из жестяных банок. Вторжение незнакомцев им явно не понравилось, они поднялись угрожающе навстречу:
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
