но тушь размазана, словно она плакала и пыталась привести лицо в порядок. Этих двоих навряд ли можно было перепутать, но когда они сидели рядом, то намек на семейное сходство был хоть и слаб, но очевиден.
«О боже, – внезапно осознала Джо, – да это же бывшие Сида, сестры». Лотте посматривала из-под иссиня-черной челки, сморщив нос и надув губки. «Криминальное чтиво»[19], подумала Джо. Ума Турман[20], косящая под Вайнону Райдер[21]. У ее рыжеволосой сестры было более крепкое телосложение, широкие плечи, квадратная челюсть, лицо, которое можно было бы назвать симпатичным, но выглядела она неважно. Землистое, осунувшееся лицо. Джо когда-то думала, что Сид выглядел нездоровым, но теперь перед ней было воплощение этих слов.
– Мне картошки, – прощебетала Лотте.
Бен кивнул.
– Будете что-нибудь, Джо? – спросил он.
Лучше бы не спрашивал. Лотте развернулась, как только услышала имя. Джо пробормотала, что возьмет блюдо дня, даже не потрудившись посмотреть, что это было за блюдо, и оглядела зал в поисках свободного столика. Слишком поздно, акцент всегда ее выдавал.
– Так это ты американка? – спросила Лотте, и из-за стакана джин-тоника возникло лицо ее сестры.
– Господи. Ты нашла Сида, – сказала она медленно и слегка невнятно.
– Я… да.
Внутри Джо поежилась. Были ли какие-то правильные слова утешения для такого случая? Ведь они не были женаты. Джо не была уверена даже в своей реакции на смерть Тони… Слезы? Радость? Никакой реакции вообще? Она почти беззвучно зашептала свои слова для утешения: опора, неустойка, подвиг, отдых. Дыши, дыши.
– Мне очень жаль.
– Никому не ж-жаль, – еле слышно пробормотала женщина, хотя ее голос и походил на шорох шин на гравии. – Никому дела нет. Только мы…
На этих словах Лотте ее приобняла, но она тут же отбросила ее руку и снова обратилась к Джо.
– Это в твоем доме случилось, – сказала она ничего не выражающим тоном. – А все тут говорят, что тебе он не нравился.
Джо открыла рот, затем снова закрыла его. Все. Неужели все действительно так думали? Допустим. Но он ей действительно не нравился. Ее сердце билось слишком сильно; как ей теперь защитить себя и не показаться ужасно черствой?
– Вы были близки? – наконец спросила она.
Лотте не ответила. Она принялась плакать, и, словно по сигналу, зарыдала и ее сестра. У Джо было ощущение, будто она смотрит на замедленную съемку автомобильной аварии. Но тут ее спас Бен: он подал Лотте ее заказ – толстые и жирные ломтики жареного картофеля с соусом карри.
– Похороны завтра, – тихо сказал он Джо.
– А вам не все ли равно, – прохныкала Лотте. Она запихнула успокоительный ломтик картофеля в рот и пробормотала, жуя:
– И это после того, что Сид сделал для твоей семьи!
Джо уже собиралась тихо ускользнуть от этой беседы, но эта фраза припечатала ее к месту. «Не заглатывай наживку», – подумала она. Но было слишком поздно.
– Моя семья? Кого вы имеете в виду? – спросила она. Лотте выпрямилась.
– Твоя семейка обещала ему работу. Но им нужно было, чтобы кто-то всем управлял, так? В итоге ему даже не заплатили. Ублюдок.
– Какой ублюдок? Кто? – спросила озадаченная Джо. На этот раз ответила рыжеволосая. Сделала попытку. Своей толстой рукой она постучала по столешнице перед Джо.
– Эйден Джонс, кто же еще, – прошипела она и тут же икнула. – Собирался все исправить? Да ни фига он не собирался. Все, что он хотел, – заполучить секреты своего проклятого поместья. Такой весь из себя мо-мощный. Бандит чертов.
Джо почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она взяла свой напиток и соскользнула с барного стула, намереваясь увеличить дистанцию между собой и сестрами, но в переполненном зале было не так уж много незаметных мест, где можно было хотя бы встать. В пабе у окна стояло несколько больших столов, составленных из бочонков. Когда Бен принес ей корзинку с фиш-н-чипс[22] (очевидно, это и было блюдо дня), она направилась к ближайшему столику и набросилась на картошку. Соль. Крахмал. Дышать. Кетчуп не был чем-то повсеместным, но она по-настоящему полюбила коричневый соус; три ломтика картошки фри под глоток виски позволили ей прийти в себя.
Неужели дядя Эйден нанял Сида для чего-то? Может быть. Могло ли это объяснить его непосредственную неприязнь к ней? Или Джо видела сюжет там, где были только слова: просто две скорбящие женщины затеяли ссору. Она мысленно пополнила растущий список тех вещей, что ей нужно было выяснить. Джо оперлась на локоть и обвела взглядом бар, осматривая толпу; и все только для того, чтобы случайно встретиться взглядом с одним посетителем – мужчиной, которого она видела за завтраком. Сидя совершенно прямо, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам, он выглядел странно и неуместно. Сначала она подумала, что в нем есть что-то волчье, но теперь он напоминал ей инспектора на экзамене. Джо подумала о директоре школы в «Тяжелых временах», мистере Грэдграйнде, «готовом взвесить и измерить любую черту человеческой натуры и рассказать вам, к чему это приводит». Но, конечно, это заставило ее вспомнить и о директоре в «Нашем общем друге»[23], Брэдли Хэдстоуне – учителе, ставшем убийцей, и о всех ужасающих обстоятельствах того дела. «Прекрати это», – предостерегла она себя; иначе ее мозг был готов погрузиться в глубокое изучение всех директоров и учителей из художественной прозы.
– Добрый вечер, – сказал предмет размышлений Джо. – Не против, если я присоединюсь?
Джо знала, что то был вопрос-ловушка. Вот почему она не взяла с собой ноутбук? Можно было хотя бы притвориться, что она занята работой. В любом случае мужчина уже расположился с комфортом, так что его первый вопрос удивил Джо.
– Вы знаете, кто эти женщины?
– Бывшие жены Сида Рэндлса. – Джо проглотила жареную рыбу с изрядным количеством теста. – Точнее, две из трех. Вторая и третья, по моему мнению.
– Вы с ними раньше встречались? – спросил он, опустив руку на стол. От этого он не стал выглядеть более расслабленным. На самом деле, смотрелось это так, словно он старается казаться тем, кем не является.
– Нет, – ответила Джо, – я сюда приехала лишь несколько дней назад.
Давай уже, представься, подумала она. Но он не представился и продолжил:
– Они приехали на похороны Сида.
– Я знаю.
Он поднял руку, подзывая Бена, который тотчас принес чашку чая.
– Сегодня утром полиция выдала им тело для похорон.
Джо застыла, не дожевав ломтик картошки.
– Вы их адвокат? То есть поверенный.
Он отпил немного чая.
– Вы, должно быть, из Америки.
– Да, я Джо Джонс. Получила в наследство усадьбу Ардемор.
– И вы обнаружили тело.
Его
