положив руки на руль, и смотрела в темнеющее небо. Облака напоминали клубы дыма. Зубы Одилии болели, ныли от жажды. Но чего именно?
Решимость.
Слово плясало в мыслях, пока она сидела за ужином. Пейдж впервые угодила в беду. Получила четверку с плюсом на контрольной по математике. А Пейдж была гением. Родители ее обожали. На пять лет младше, а уже в пять подавала больше надежд, чем Одилия за все двадцать лет жизни. Вундеркинд. Так ее назвала чудаковатая учительница начальных классов. В три года умела читать. Знала таблицу умножения, когда еще в детский сад ходила. Год за годом побеждала на олимпиадах, конкурсах правописания, соревнованиях по футболу среди девочек. Одилия не сомневалась: через несколько лет Пейдж станет школьной королевой красоты, королевой выпускного бала.
Пейдж – гордость Паттерсонов. Гордость всего Вайнека.
От Одилии никто не ожидал поступления в университет. Когда она объявила, что подала документы в общественный колледж Вайнека, за столом на тридцать пять секунд повисла тишина – Одилия мысленно посчитала.
– Неплохо на время, – отозвался отец без особой увлеченности в голосе.
Наверное, поэтому родители так отчаянно надеялись, что она с кем-нибудь познакомится, и начнутся дети, пеленки, кроватки, упорядоченная жизнь. Раз уж не станет способной студенткой, пусть хоть станет способной матерью, верно?
Только Одилия этого не хотела. А чего хотела, и сама толком не знала. У нее были свои маленькие радости: удовольствие от вкусного обеда, вкусного напитка. Ей нравилась безупречная чистота стоматологического кабинета. Ей нравилась гигиенист Елена. Ей нравилась квартирка, которую она делила со школьной подругой Китти. Нравилось оставаться там одной и смотреть «Доктора Фила», когда не надо было идти на учебу или работу. Ей нравилась прохлада постельного белья на вечно разгоряченной коже.
Ей нравился секс, хотя на свидания она ходила редко. Впрочем, они обычно и не стоили ее времени. Не стоили ночи, проведенной под чужим одеялом.
Одилия смирилась с обыденностью и размеренностью жизни. Она могла незаметно раствориться в любой компании – голос у нее был слишком тихим для больших сборищ, а внешность – слишком неприметной для нескромных взглядов.
Решимость.
После ужина, пока Пейдж спорила с родителями и уверяла, что ей обязательно нужно пойти на ночевку к Мисти на выходных, несмотря на плохие оценки (иначе ее не пригласят на день рождения Мисти в следующем месяце, а Мисти в следующем году пойдет в одиннадцатый класс, и дружба с ней Пейдж очень поможет), Одилия заглянула в родительскую спальню и достала сине-зелено-красный оксфордский словарь.
Решимость.
«Способность принять решение; смелость».
Одилия села на кровать и загнула уголок страницы обожженным пальцем. Это слово ей не подходило. Та девушка, Пери, видела то, чего нет – целеустремленную Одилию, которой не существовало. Одилия провела пальцем по щеке – как Пери, по тому же месту. Что же она увидела? Что такого заметила, о чем не догадывалась сама Одилия?
На следующее утро Одилия задержалась у стойки регистратора, – поделившись с ней булочкой, Елена жаловалась на отца своей дочери.
– На выходных привез Кайлу на два часа позже. Не написал, не позвонил, а еще на меня орет, когда я отвечаю на сообщения минут через пятнадцать! Вечно он так. Возьму и запрещу с ней видеться на выходных!
Она болтала и болтала. Обычно Одилия слушала вежливо, внимательно. Служила сосудом для чужих тайн. Ей нравилась Елена – ее бойкость, кудрявые волосы, которые она никогда не выпрямляла. Но тем утром Одилия никак не могла сосредоточиться.
– Знаете что-нибудь о пациентке, которая вчера последней приходила? Ну, когда вас не было. Пери, кажется? Записывалась на отбеливание. Сразу видно, не местная.
Елена призадумалась.
– Ах да! Не можешь карточку найти?
Одилия покачала головой.
– Нет, все в порядке. Просто мы с ней поболтали на парковке. Вроде приятная девушка.
Елена бросила крошку в рот.
– Забавно. Она новенькая. Никогда с ней не работала. Видно, при деньгах. Форсайт сказал, через три недели опять придет на прием. Просто так, без причины.
Одилия кивнула, поблагодарила Елену, выбросила вощеную упаковку от булочки, села за компьютер и проверила расписание. Елена сказала правду: Пери действительно собиралась на прием через три недели.
Решимость. Через три недели ей хватит решимости спросить, что Пери имела в виду. Такое она себе дала обещание.
Глава 2. Вера
Сейчас
В городе мне почему-то еще более одиноко, чем у мамы. Странно, конечно. Может, дело в том, что я бездельничаю, а Куин каждое утро просыпается на работу и оставляет меня одну. Вдруг понимаю: в прежней жизни я почти не бывала дома. Естественно, я тут ела, спала, смотрела телевизор, – однако прежде не знала всех стен, уголков и щелей, где играет светотень.
Рука так и тянется написать старым друзьям – тем, кто не знал, как относиться к моей дурной славе. Увы, время поставило между нами преграду: я и раньше редко с ними общалась, а теперь, когда мне больше всего нужна поддержка, я слишком горда для первого шага, слишком испугана. Не хочу показать свое отчаяние и в то же время не хочу быть отверженной.
Иногда прогуливаюсь в Проспект-парке или брожу по району, Проспект-Хайтс или Парк-Слоуп. Откликаюсь на вакансии. Хожу на собеседования в компании, связанные с производством одежды, на должность в сфере маркетинга косметического бренда, на позицию по продажам в технологическом стартапе. Никто не перезванивает.
Временами, когда Куин уходит, я опускаю шторы в гостиной, сажусь на диван, накрываюсь зеленым пледом и ныряю во тьму, представляю, что я в коконе. К счастью, это занятие вскоре приходится бросить: весеннее солнце просачивается в окна и напоминает, что не стоит отрезать себя от мира, а жалеть себя – не выход.
Куин замечает мое одиночество по привычке бросаться ему навстречу, когда возвращается, спрашивать, как прошел день, какие планы на вечер, не нужно ли что-нибудь починить дома.
– Найди себе хобби, – не выдерживает он, когда возвращается после пьянки с коллегами, а я смотрю восемнадцатый сезон «Семейства Кардашьян», хотя неделю назад еще смотрела первый.
Порой в минуты мучительных раздумий я гадаю, не следовало ли искать работу с самого начала, когда Худа только-только меня уволила? Вдруг пробел в резюме все мне и портит – помимо самого моего имени, конечно?..
Я пока забросила «Инстаграм» Одилии, однако фото, где она с Томом и Тельмой Кей, закрепила среди вкладок. Я по-своему изучаю жизнь, которая из-за меня застыла навсегда. Пытаюсь найти Тельму Кей. Ищу в «Гугле». Переступаю через себя и гуглю ее имя в сочетании
