теперешним наркодилером, с помощью которого разрушил не только слизистые оболочки носа, но в итоге и рассудок.
Родители Николая думали, что кокаин изменил их сына и превратил ласкового мальчика в жестокого уличного хулигана. Дэш же считал, что этот внутренний хулиган всю жизнь только и ждал возможности вырваться наружу. Кокаин лишь развязал нити, которые сдерживали чудовище внутри Николая.
— Хорошо, Нико. Значит, в твоем штате числится еще и санитар. Но это не меняет того, что я больше не веду никаких дел с наркоманами. Поищи себе другого дурака. Я не заинтересован в твоих фильмах.
— И в этом тоже?
Николай нагнулся вперед и сунул ему под нос свой телефон.
Дэш схватился было за смартфон, но Николай, смеясь, отвел его назад.
— Это онлайн-трансляция? — взволнованно спросил Дэш.
Николай самодовольно усмехнулся.
— Как ты это достал? — хотел знать Дэш.
— Давай разок объедем вокруг квартала, — улыбаясь, сказал Николай. — А я тем временем объясню тебе свой план.
Глава 31
Бен. 23:20.
Еще 8 часов и 40 минут до конца Ночи вне закона
Существует два вида самоуверенности. Одна опирается на случайные успехи, которые их широко шагающий по жизни хозяин зачастую и сам не может объяснить. А еще есть самоуверенность, которую достигаешь лишь через болезненные поражения. Потери, тяжелые удары и катастрофы, которые нередко наносят телу и душе непоправимый ущерб, но дают определенную уверенность — в ней ты потом черпаешь силы для того, чтобы жить дальше: какой бы глубокой ни была яма, в которую ты упал, тебе все равно удалось найти способ выбраться оттуда.
Самоуверенность Мартина Швартца была, несомненно, второго вида. Без малейшего высокомерия и кичливости этот крепкий темноволосый мужчина излучал надежность, которая была практически осязаема, как только он вошел в квартиру. И для этого эффекта ему не нужна была ни униформа, ни оружие, ни сочные выражения.
Он снял с плеч потертый вещмешок, поставил его на полку для ключей рядом с дверью и сказал почти без эмоций:
— Я Мартин Швартц. Сегодня ночью вы находитесь под моей защитой.
Его внутреннее спокойствие тут же передалось Бену. Без колебаний он отдал Швартцу газовый пистолет и изумленно наблюдал, как тот разрядил его.
Арецу, напротив, держалась на приличном расстоянии, пока вместе с Беном следовала за ним по всей квартире.
Швартц осмотрел комнату за комнатой. Начал с окон в гостиной, проверив каждую задвижку, потом ванную и спальню, которая выходила во внутренний дворик с велосипедами и жалюзи в которой тоже были опущены. Он заглянул под кровать, в полупустую кладовку и даже открыл холодильник, потом вернулся в гостиную и попросил Бена и Арецу сесть на диван.
— Данная ситуация должна быть для вас обоих пугающей. — Он опустился на стул, который взял у обеденного стола. — И я бы солгал, если бы заверил вас, что для страха нет причины. Там снаружи сумасшедший мир, и часть этого мира хочет проникнуть к вам и уничтожить вас. Шансы на то, что вы переживете здесь эту ночь, несколько повысились, так как вы открыли мне дверь. Не потому, что я супермен и смогу защитить вас от любого врага. Но я много лет руководил операциями спецназа, и если не находился под прикрытием в каком-нибудь опасном месте, то работал по защите свидетелей и потерпевших. Еще ни разу я не потерял доверенного мне человека в надежном доме, и обещаю вам, что не собираюсь ухудшать свои показатели этой ночью.
Во время своего небольшого доклада он снял тонкую куртку (видимо, на улице шел небольшой дождь) и попросил у Арецу носовой платок, которым вытер капли с лица и непривычно большого носа.
Швартц не был ни красавцем, ни уродом. По сути, идеальный солист рок-группы, подумал Бен. Поживший, но не опустившийся, крепкий, но не накачанный, с меланхолией в глазах, которая у женщин-фанатов определенного сорта вызовет «комплекс помощника» и одновременно желание сорвать с него футболку, под которой они предполагают обнаружить покрытый шрамами торс.
— А сейчас дайте мне, пожалуйста, ваши телефоны, — сказал Швартц. Несмотря на вежливую фразу, это прозвучало как приказ.
— Зачем? — Арецу упрямо подняла подбородок.
— У вас наверняка есть семья, друзья, знакомые. Люди, которые волнуются и переживают. Которым вы, возможно, захотите отправить сообщение. Чего я не могу допустить.
— Это означает, что вы запрещаете нам все контакты? — уточнила она.
Швартц мягко улыбнулся и проигнорировал скрытый агрессивный упрек студентки.
— В Сети еще никто не знает, где вы находитесь, фрау Херцшпрунг. Пусть так все и останется.
— Мы же не стали бы никому сообщать адрес! — сказал Бен.
— Вы это уже сделали, — возразил Швартц. — Гугл, Амазон, Netflix, eBay абсолютно точно знают, где вы. Возможно, даже Niantic и Nintendo, если вы еще подписаны на PokemonGo и не отключили функцию геолокации в телефоне. Я не эксперт по Интернету, но знаю, что многие из психов снаружи — настоящие профи.
Он поднялся и взял свой вещмешок.
— Знаете, моя стратегия, как пережить эту ночь, совсем простая, но она сработает, только если вы будете придерживаться одного правила. Которое звучит так: оставаться внутри.
Он вернулся к ним и протянул руку.
— Вам нельзя покидать эту квартиру. Ни физически, ни виртуально. Если вы будете соблюдать это простое правило, то сегодняшняя ночь будет приятнее, чем морской круиз, это я вам обещаю.
Бен понимал аргументацию полицейского и все равно чувствовал себя некомфортно, обрубая единственную связь, например, с Дженнифер.
— Я должен быть доступен для Джул! — сказал он, когда Швартц кивнул на мобильный, оттопыривавший карман брюк.
— Вы останетесь доступны. Через меня!
Следуя импульсу, Бен отдал полицейскому только свой личный сотовый. Второй телефон Джул остался в его правом заднем кармане.
Арецу тоже медлила, прежде чем нехотя повиновалась приказу.
— Какое еще оружие у вас есть? — спросил Швартц, после того как оба телефона исчезли в его вещмешке. Бен указал на рюкзак Арецу и принес перцовый газовый баллончик из кухни.
— Почему мы не можем это оставить? — спросила Арецу.
— Ради вашей и моей безопасности. — Швартц впервые улыбнулся. Бен обратил внимание, что один из его резцов чуть светлее других. — Я не хочу, чтобы вы наделали глупостей, если здесь что-нибудь произойдет. Честно говоря, я не опасаюсь, что сюда кто-либо проникнет. Кроме меня, перед комплексом дежурят еще двое патрульных полицейских. Но может случиться, что вы испугаетесь, когда какой-нибудь псих попытается разбить окно или вышибить тараном дверь. И в этом случае мне не хочется вдыхать газ, если вы понимаете, о чем я.
— О’кей, но,
