оно висело у него в кабинете.
Когда тетя Китти перебралась сюда, она взяла портрет мужа с собой. Она и сейчас тихо держала бы снимок у себя в комнате, если бы тот не попался на глаза дяде Эндрю. Он всегда любил совать нос в чужие дела. Увидев рамку с фотографией у нее на комоде, он сказал, что портрет дяди Роберта надо перенести в столовую. Убеждать он умел. Тетя Китти была польщена. Еще бы, кто-то впервые проявил внимание к ее мужу! Бедняжка продолжала его обожать и после смерти. – Джойс вздохнула. – Остальные видели в этом перемещении то, что и требовалось Эндрю, – наглядное подтверждение вульгарности дяди Роберта. Когда тети Китти не было рядом, дядя Эндрю называл это «умерщвлением».
– И никто до сих пор не намекнул ей, что фотографию лучше убрать из столовой?
– Представьте себе, нет. Дядя Эндрю сумел затуманить тете Китти мозги, и она гордится, что портрет мужа висит в столовой. Милая женщина, но, увы, глупенькая. Она не видит половины происходящего вокруг нее. Бабушка Каролайн, по-моему, вообще не замечает снимка, но остальные замечали, а дядя Эндрю наслаждался их раздражением. Конечно, грех говорить так о покойнике, однако вы и сами успели понять, каким человеком он был.
– Прекрасной душой его не назовешь, – пробормотал мистер Кэмпион.
– Он был просто зверем! – с неожиданной горячностью высказалась девушка. – К счастью, остальным общими усилиями удавалось его сдерживать. Или сущим дьяволом, если вы понимаете, что я имею в виду, – продолжала она, говоря это вполне искренне. – Позволь ему развернуться, он бы всех свел с ума. А так… порою даже самых кротких из нас охватывала яростная ненависть к нему.
Джойс умолкла. Ее губы нервно дергались. Чувствовалось, она борется с собой, решаясь в чем-то признаться. Потом признание вырвалось само собой:
– Знаете, я очень напугана. Когда в доме происходят такие события, обычная семейная лояльность, сдержанность и прочее уже не принимаются в расчет. Вы согласны? Боюсь, один из нас помешался. Кто – не знаю. Может, слуга. Или кто-то еще. Кто угодно. Но думаю, они это сделали… как бы это выразить?.. современным тайным способом. Они убили Эндрю, поскольку больше не могли его выдерживать.
– А тетю Джулию? – осторожно спросил мистер Кэмпион.
– То-то и оно, – понизила голос Джойс. – Это меня и пугает. Если бы гибелью Эндрю все ограничилось, я бы вряд ли особо переживала. Особенно когда теперь я знаю, как он погиб. Но когда убили тетю Джулию, началось то, чего я боялась больше всего: если безумец начинает убивать, ему уже не остановиться. Разве вы не понимаете, что следующим может оказаться кто угодно?
Кэмпион резко взглянул на нее. Уже второй член семьи Фарадеев высказывал это предположение.
– Вам было бы лучше перебраться на время к Энн Хелд, – сказал он.
Джойс смотрела на него, и он не знал, то ли она рассмеется ему в лицо, то ли рассердится. К радости Кэмпиона, она улыбнулась.
– За себя я как раз не боюсь. Даже не знаю почему, – уже спокойным тоном продолжила она, – но чувствую, что ко мне это отношения не имеет. Это касается старшего поколения, и я здесь не в счет. У меня такое ощущение, что я просто свидетельница разворачивающихся событий. Мне этого не объяснить.
Мистер Кэмпион бросил окурок сигары в камин.
– Мне необходимо еще сегодня осмотреть комнаты дяди Эндрю и тети Джулии. Вы смогли бы мне в этом помочь?
Джойс удивленно и с оттенком тревоги посмотрела на него.
– Можно пойти прямо сейчас, – ответила она. – Бабушка пробудет в гостиной еще час, а то и больше… А, черт! Совсем забыла. Полиция заперла двери.
Бледное лицо мистера Кэмпиона расплылось в улыбке.
– Если вы найдете мне шпильку, дверные замки не станут для нас преградой, – сказал он. – Не волнуйтесь. Я получил разрешение от моего уважаемого друга-детектива, самого главного Соколиного Глаза.
– Вы, наверное, шутите, – смутилась Джойс. – Вы можете открыть замок шпилькой?
– Шпилькой или любым куском проволоки, – усмехнулся Кэмпион. – Думаю, шпилек в этом доме предостаточно. Те, которыми пользуется тетя Китти, великолепно подошли бы. Ваши, к сожалению, тонковаты.
– Тогда идемте. – Джойс встала. – Мои слова могут показаться вам глупостью, но постарайтесь подняться наверх как можно тише. Слуги и так уже возбуждены. Кажется, двое полицейских в штатском до сих пор торчат в саду. Кстати, вечером прислугу уже допрашивали, правда недолго.
– Дело дрянь, – с сочувствием подхватил Кэмпион. – Это худшая сторона работы полиции. Их никак не выпроводить с кухни. А все потому, что у себя, в Скотленд-Ярде, они собрали кучу комиксов и полицейские в часы отдыха поглощают это чтиво.
Коридор второго этажа освещался тускло. Расположение комнат было таким же, как и на первом этаже. Спальня бабушки Каролайн находилась прямо над главной гостиной, а комната Джойс – над утренней гостиной. Над гостиной в стиле королевы Анны находилась ванная. Комнаты Китти и Джулии помещались над библиотекой. Далее коридор делал поворот под прямым углом. Комнаты Уильяма, Эндрю и пустующая комната, которую отвели Кэмпиону, располагались над столовой и кухней. Коридор оканчивался лестницей для слуг. Эта его часть имела окна, выходившие на подъездную дорогу. Третий этаж занимали комнаты для слуг и мансардные помещения.
Когда Джойс и Кэмпион поднялись на второй этаж, девушка коснулась его руки и прошептала:
– Обождите здесь, а я схожу за шпилькой. Тетя Китти не станет возражать, если я позаимствую одну из ее коллекции.
Кэмпион остался один. Стены коридора были выкрашены в темный цвет. Плотная ковровая дорожка гасила шаги. Была здесь и мебель: тяжелая, дубовая, украшенная резьбой. Кэмпиона, не склонного к нервозности, вдруг охватило неприятное и даже отталкивающее чувство, объяснить которое он не мог. Это был не столько ужас перед неведомым, сколько ощущение чего-то гнетущего, нависшего над домом. Казалось, человека поместили внутрь большой грелки на чайник и добавили туда что-то дурно пахнущее, отчего он задыхался.
Очевидно, такое же ощущение испытывала и Джойс, поскольку она вернулась совсем бледной. Чувствовалось, что ее нервы на пределе. В руке она держала черную шпильку, не отличавшуюся изяществом.
– С какой начнем? – шепотом спросила Джойс.
– С комнаты Эндрю. Вы пойдете со мной?
– А нужно ли мое присутствие? Не хотелось бы вам мешать.
– Вы мне ничуть не помешаете. Конечно, если у вас у самой есть желание пойти.
– Идемте.
Они бесшумно прошли по коридору, завернули за угол и остановились у средней двери.
– Это комната Эндрю, – шепотом пояснила Джойс. – Ваша находится слева, а комната дяди Уильяма – справа.
Кэмпион взял шпильку и присел на корточки перед замочной скважиной.
– Настоятельно прошу
