Следствие по делу призрака - Юлия Владиславовна Евдокимова

– Но как он это сделал?

– Я не программист! В заключении экспертов есть подробный анализ с использованием множества технических терминов, если в общих словах – он установил скрипт-триггер, не вирус. Когда Анна в очередной раз включила ноутбук, программа запустилась. Как-то так. Она, конечно, очень переживала, чуть не подралась с экспертами, когда они забирали ее ноутбуки. Но скоро у нас будет, чем ее порадовать. Наши эксперты восстановят архив отца, это им вполне под силу. Я попросил поработать с жестким диском, как знать, не хранится ли там что-то полезное для следствия!

Кьяра задумалась, переваривая услышанное. Потом неуверенно сказала:

– Да, но кофеварка и лестница?

– У вас единственная в мире взорвавшаяся кофеварка? Такие случаи бывают, что-то замкнуло, перегорело… Я не думаю, что она взорвалась буквально, разлетелась на кусочки. Она просто вспыхнула или развалилась, верно? А лестница… именно в этот момент ступенька обломилась, почему бы и нет?

– Но я залезала на нее днем раньше и в этот день тоже!

– А вы не думали, что ваш вес ступенька выдержала, а вес техника с оборудованием – нет?

Кьяра выглядела озадаченной и даже слегка разочарованной.

– То есть… вы хотите сказать, что объяснение у всех этих случаях естественное и никакой мистики?

– Конечно. Кстати, о вашей воде.

– О, это ужасно! Вода исчезает уже в седьмой раз за месяц! Но как только мы вызываем сантехника, он открывает краны и вода течет! Как будто и не было проблем! Но через некоторое время вода исчезает снова.

– И вы платите сантехнику каждый раз за решение этой проблемы?

– Нет, не платим, ведь проблемы-то нет. Мы платим за вызов, но это нормально.

Лука улыбнулся.

– Всегда приезжает один и тот же деревенский сантехник и получает свои деньги за вызов, ничего не делая?

Сибилла и Кьяра уставились на комиссара. Потом переглянулись и старшая женщина протянула недоверчиво:

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что пора выбросить мистику из головы и позвонить вашему мужу, пусть возвращается домой. Иначе к схеме сантехника подключится еще и электрик.

– Bastardi! – С чувством сказала Кьяра.

* * *

Несмотря на приглашение хозяев, Саша с комиссаром отправились на ужин в деревню.

До заката было еще далеко, но день заметно клонился к вечеру, словно усталый путник опираясь на склон горы. Солнечный свет, уже не жаркий, а медовый, тягучий, лился сквозь кроны деревьев, разлетаясь по траве золотыми лоскутами. Ветерок шелестел в кронах деревьев, словно рассказывая лесу все новости этого насыщенного дня: кто исчез, кто нашелся, чьи тайны еще не раскрыты.

Лука ехал медленно, спешить некуда. За спиной темнел замок, впереди выплывали из-за деревьев дома.

Лес изменился, по-прежнему темный и густой, сегодня он был тих. Ни пугающего шепота, ни белых фигур. Только птица, шумно взлетевшая с ветки, закружилась над кронами, да заухал где-то дикий голубь.

Простые звуки леса вплывали в открытое окно машины, впервые за последнее время успокаивая и разгоняя тревогу.

– То есть, это всего лишь люди…– Саша сама еще переваривала услышанное.

– Твой призрак оказался программистом с ноутбуком в тумане.

«И в белых развивающихся одеждах»,– хотела добавить девушка, но они уже въехали в деревню.

Словно и не было праздника, над переулками сушилось белье, коты шли по своим делам, две кумушки перекрикивались с разных сторон площади. Обычная жизнь маленькой неспешной деревни.

– Вы вовремя, – улыбнулся Нино. – Фасоль аl uccelletto готова. По бабушкиному рецепту. – Он поцеловал сложенные горсткой пальцы и раскрыл ладонь, словно отправляя поцелуй в воздух, в полет по деревне с рассказом, как хороша сегодня фасоль.

– Опять фасоль? – Слегка скривилась Саша.

– Что б ты понимала! – Возмутился Нино.– Это блюдо не готовят для туристов, его готовят, когда день клонится к закату и в доме все стихает, чтобы время замедлилось и человек мог отдохнуть. Фасоль мы замачиваем с вечера, в глиняном горшке с щепоткой соды, чтобы не развалилась. А пока она поет в кастрюле, на чугунной сковороде золотится лук, не до хруста, до прозрачности, а веточка розмарина сорвана утром в саду. Ох… – Он снова поцеловал пальцы, а Саша перестала хмуриться и расплылась в улыбке.

Домашнее вино полилось в бокал, за окном солнце коснулось вершины холмов и фонари на площади мигнули и загорелись. Зазвенели бокалы. Засмеялась женщина. Лес за деревней, тёмный и тихий, ждал ночи.

Старик Ферруччо бросил на стол карты, расплылся в улыбке еще шире, чем Саша и приветственно приподнял шляпу.

– Я вдруг вспомнила о бинокле на окне в каретном сарае. Вряд ли Джованни Карбоне бродил по деревне с биноклем, вызывая ненужные разговоры.

– Он мог ходить по лесу.

– За кем следить в лесу? За птицами? Он был одержим своей миссией.

– И к чему ты это?

– К тому, что из его окна был виден лишь один объект, за которым можно следить в бинокль. Дом очень милой пары, которая дружила с бывшим владельцем замка и его женой.

– Так… А почему ты мне о них не говорила?

– Потому, что нечего говорить. Очень милая пара, живут вдвоем, муж интроверт и не ходит в деревню на праздник… ой, я вспомнила! Синьора сказала, что Маддалена Геррини пропала как раз в праздник. Поэтому он сидит в доме и боится чужаков.

– Алессандру Емельянову он, конечно, не испугался. Ее приняли как дорогую гостью и поделились сокровенным.

Саша собрала остатки соуса поджаренным ломтем хлеба, удовлетворенно прищурилась, как это делают коты на солнышке. Не обижаться же на подколки Луки после такой вкусноты!

– Примерно так.

– Как их зовут?

Саша открыла рот и замерла. – Я… забыла. Так много всего случилось, что я правда не помню…

Она повернулась к старичкам.

– Вы знаете, как зовут семью, у которой дом с плющом у леса?

Старики переглянулись.

– Это Андреотти что ли?

– Точно! Андреотти. Как я могла забыть такие красивые имена! Франческа и Эдмондо.

– Имена-то красивые, а дом не их. У них отродясь гроша за душой не было. Хорошо, сын не в отца пошел.

– В смысле, не их? А чей? И что они за люди?

–Люди-то обычные, только с гонором. Ческа наша, деревенская. Угораздило влюбиться в этого никчемушника! Эдȯ за всю жизнь копейки в дом не принес. Ческа-то всю жизнь горбатилась, вкалывала, а этот непризнанный гений жил за ее счет. Великий ученый, который ничего не выучил и не изобрел.

– Погодите, он же профессор архитектуры.

– Эдȯ? Ну, университет он закончил. Но