Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 51
о другом.
– Я боюсь за Бартенева.
– Не бойся. Кимыч все контролирует.
– Твой друг?
– Друг и коллега. Он заведует хирургическим отделением.
– Ты тоже там работал?
– Работал, пока не сорвался на войну.
– Что-то случилось?
– От нас с Яриком ушла Эля. Это было семь лет назад. У нее случилась большая любовь, и она уехала за границу. Потом подала на развод. Кажется, у нее там все срослось.
– Кажется?
– Ну раз с тех пор не объявлялась и не звонила…
– И Ярику?
Шведов кивнул. Официантка принесла заказ, сгрузила его на стол и молча удалилась. Кажется, даже зевнула, отвернувшись.
Глафира посмотрела на тарелку. Почему-то есть расхотелось совершенно. Надо хотя бы вид сделать, а то Сергей расстроится. Она стала старательно ковырять лангет.
– Кимыч сказал, что состояние Бартенева не столь тяжелое, как показалось на первый взгляд. Надежда есть. А пока профессор будет приходить в себя, мы с тобой попробуем разрулить это дело в меру своих возможностей.
Глафира подняла на Шведова глаза. Ему нелегко. Неприятно рассказывать о бывшей жене. Ужасно жалко Ярика! Бедный!
Она подобралась.
– Мы же думать собирались. Начнем?
Шведов посмотрел на нее со странным выражением лица. Глафира подцепила кусок помидора и принялась с аппетитом жевать.
Сергей улыбнулся и принялся за свою порцию.
Какая девушка необыкновенная ему досталась.
Ну, держись, Беленький!
«Следаки»
– Начать следует с коллег Бартенева. Не знаю только, как к ним подобраться. Подумай хорошенько: кому профессор мог, хотя бы гипотетически, рассказать о находке?
– Если только Богуславскому, но это не точно.
– Ну а тем, кому он должен был докладывать о результатах? Не может быть, чтобы никто не знал.
Глафира покачала головой.
– Пойми, Сергей, письмо Пушкина и «Слеза Евы» – открытие мирового уровня. Такое раз в тысячу лет случается! Прежде чем о нем объявить официально, надо быть уверенным на сто процентов. Бартенев хотел сначала собрать неоспоримые доказательства, чтобы, как он говорил, «не краснеть потом алым цветом». Олег Петрович – крупный ученый. Он должен быть осторожным, понимаешь?
– А были сомнения?
– На разных этапах – да. Но недавно он перестал сомневаться.
– И все равно никому не сказал?
– Он хотел сделать это эффектно. На международной конференции.
– А что он сообщил Богуславскому?
– Олег Петрович уточнял у него детали.
– Уверена?
– Ну… Я не все знаю. Возможно, поделился кусочками информации.
– А Богуславский сложил кусочки воедино и догадался. А?
Глафира тяжко вздохнула. Подозревать в жутком преступлении академика Богуславского? В страшном сне представить невозможно.
– Конечно, я далек от мысли, что этот Богуславский проделал все сам. Он вполне мог кого-то нанять.
Глафира вздохнула еще тяжелее. Сергей глянул на нее внимательно.
– Я понимаю, что тебе все это неприятно.
– Ужасно.
– Но мы ведь не должны сидеть и ждать. Или ты на Беленького надеешься?
– Не надеюсь. По-моему, он уверен, что рано или поздно я сама во всем сознаюсь.
– Тем более.
Сергей пододвинул ей тарелку с салатом. Глафира посмотрела, но есть не стала.
– У тебя есть контакты Богуславского?
– Я звонила ему по просьбе Бартенева.
– Позвони еще раз.
– Зачем?
– Скажи, что профессор в больнице. Послушай, как он среагирует на это известие. Про случившееся не говори и попробуй выяснить, не был ли Богуславский в эти дни в Питере.
– Зачем? Если бы приехал, обязательно навестил Бартенева.
– Все равно спроси. А еще узнай, не присылал ли ему Бартенев каких-нибудь материалов. Сами мы проверить не сможем.
– Компьютер профессора забрали, к сожалению.
У Глафиры был такой поникший вид, что Сергею стало ее жалко. Она совершенно не умеет играть и притворяться. Но все равно они должны попробовать. Если не справится, он поедет к Богуславскому сам и не слезет с него, пока не выяснит правду.
Наконец собравшаяся с силами Глафира достала телефон.
– Только можно я поговорю с ним не здесь? И без тебя.
Сергей кивнул. Глафира встала.
– Я недалеко. Просто выйду на улицу.
Она вышла из кафе и стала прохаживаться мимо окон, прижимая трубку к уху. С его места нельзя было разобрать выражения ее лица, но Шведов все равно следил внимательно. Вот она затрясла головой, поправила прядь волос, развернулась и пошла в другую сторону, продолжая разговор. Старается. Что за фрукт этот Богуславский? Если за всем стоит он, то Глафире его не раскусить. Сама лгать не умеет, потому и в других зла не видит. Или наоборот? Сразу почувствует фальшь, уловит не слухом, а чутьем. Таких, как она, часто недооценивают. И он, похоже, не исключение.
– Переговорила, – сказала Глафира, появляясь перед ним, и плюхнулась на диванчик в изнеможении. – Только зря расстроила человека.
Шведов налил ей чаю. Она торопливо отпила несколько глотков.
– Он сам в больнице третью неделю лежит. А тут еще я про Бартенева сообщила. Он так расстроился, аж голос потерял. Вот вместе и уйдем, говорит. Еле успокоила. Пришлось сказать, что у Олега Петровича все налаживается, врачи на него не нарадуются, а их поколение вообще крепкое и стрессоустойчивое.
– Значит, и выспрашивать ничего не пришлось.
– Он сам рассказал все, что я хотела узнать. Переживает за Бартенева, что тот не успел закончить работу над архивом. Спрашивал, не нужна ли помощь. Я так поняла, что он совершенно не в курсе.
– Не притворялся?
– Ему не до этого, поверь.
Шведов отхлебнул почти остывший чай и задумался. Скорей всего, так и есть. Богуславский ни при чем. Да и с чего он решил, что больному старику по силам провернуть этакое дело? Тут действовал кто-то помоложе. Сильный, смелый и жестокий.
Тогда кто? Сам Бартенев? Он ничуть не лучше Богуславского. А если копнуть со стороны племянничка? Все равно никаких других не осталось. Именно он впустил в дом своего убийцу. Значит, каким-то боком замешан.
– Помнишь, я говорил про дверь, которую Стас открыл бандитам?
– Тогда почему они его убили?
– Это одна из непоняток, но не единственная. Кстати, Беленький считает, что бандит был один. Я ему верю.
– Почему?
– Есть много способов это установить. Например, нашли отпечатки только одного постороннего.
– Они их проверили?
– Сказали, что в картотеке таких нет.
– Может, все-таки Стасик ни при чем?
– Сомневаюсь. Давай поищем его знакомых, друзей. Вдруг за что-нибудь зацепимся.
– Его ноутбук тоже забрали.
– Он нам не нужен. Мы залезем в социальные сети.
– Я в этом не очень, – призналась Глафира.
– Мы же не собираемся хакерством заниматься. Сейчас у молодежи вся жизнь в соцсетях.
Ага. Значит, ее молодежью он не считает. Глафире стало немного обидно, а Шведов даже не заметил.
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 51
