Сэм кивают.
– Как захочешь, так и сделаем, – обещает Куин.
Глаза Сэма сияют.
– Напиши Пейдж. Скажи, что хочешь встретиться. Чем раньше, тем лучше.
Достаю телефон, но она меня опередила – написала без всякого приветствия:
Рути Кэролл, соседка Одилии, пригласила на ужин с ней и подругами Одилии из книжного клуба. Поможешь?
Глава 5. Одилия
Десять лет назад
Одилия несколько дней не получала вестей от Пери.
Каждую свободную минуту она проверяла телефон – хватала, потом бросала на кровать и глядела, как он отлетает на пол. Прятала от самой себя под диванными подушками; дожидалась, пока разрядится, и смотрела телевизор.
Сколько ни проверяла – ни одного сообщения.
Ее соседка Китти, похоже, не замечала молчаливости Одилии. Болтала, пока они смотрели «Холостяка» – такая у них была традиция, – и подмечала, какая участница слишком навязывалась, какая вела себя непристойно, а какая имела шансы на победу. Одилия знала Китти всю жизнь, они вроде как были лучшими подругами. Вместе отучились в школе, на обочине школьной жизни, иногда ходили на вечеринки и ни во что не ввязывались; после выпуска бывшие одноклассники тотчас забыли их имена.
Китти тоже училась в общественном колледже, а еще работала на отца, который владел мини-маркетом в городе. Раньше Одилия считала, что Китти ей нравится. Она знала о подруге все – ее любимые фильмы, запах ее ног, когда пропускала душ. Теперь же, когда Китти надоедливо пищала Одилии в ухо, ей хотелось прихлопнуть соседку, как раздувшегося комара.
Она заявила с другого конца дивана:
– Ты им просто завидуешь. Ты бы с радостью и навязывалась, и вела себя непристойно. Что угодно бы сделала, лишь бы не сидеть на этом коричневом диване, скрипеть зубами, ковырять ногти на ногах и работать на отца. Что угодно. Ты просто тормознутая серость, и ничего с этим не поделать.
Одилия ушла, а Китти с открытым ртом смотрела ей вслед.
Одилия ушла к себе – подумать о Пери.
Конечно, чувство было знакомое. Похожее на влюбленность, когда после свидания ждешь сообщения от парня. Нет, она не влюбилась в Пери. Чувство было сильнее, поглощало все мысли. Она жаждала ее присутствия. Хотела искупаться в ее сиянии. Хотела ее внимания, видеть ее улыбку. Хотела, чтобы природная уверенность Пери окутала ее одеялом.
На четвертый день Одилия заволновалась. Ковырялась в деснах, кусала кутикулу. Проигрывала в голове тот вечер на пляже, их признания, рассказ Пери о детстве. Неужели она, Одилия, ляпнула что-то не то? Бросила небрежную фразу, а Пери ее восприняла слишком серьезно? А может, Пери проснулась и недоумевала, зачем потратила время на такую как Одилия?
На работе она никак не могла сосредоточиться. Подала не то лекарство. Перепутала расписание, на один день назначила слишком много пациентов, на другой – слишком мало. Перестала слушать гигиениста Елену, витала в облаках во время их утренних разговорчиков.
– Что с тобой? – спросила Елена, когда они ели пончики.
– Ничего. Просто месячные.
Она не хотела есть. А когда смотрела на крошки от пончика, вспоминала Пери, ее тоненькие руки и фигурку, способную уместиться меж двух вплотную припаркованных машин.
Жизнь виделась в серых красках – клише, конечно, зато правда.
Китти перестала с ней разговаривать, перешла на молчаливые нападки – например, оставляла в раковине немытую тарелку. Одилию это ничуть не волновало.
Маленькие удовольствия вроде лучей солнца на спине или прохладного постельного белья после рабочего дня теперь переплелись с воспоминаниями о Пери, ее молчании. В тесном мирке Одилии Пери внезапно стала олицетворять все веселое и увлекательное.
И вдруг на седьмой день одиночества звякнул телефон, и Одилия увидела на экране имя, которое мечтала увидеть уже целую вечность.
Давай сходим погулять!
И комментарий под ее постом в «Инстаграме».
Они снова встретились. Поужинали. Сходили за покупками. Сходили в кино. Лежали на пляже утром субботы, пили «мимозу», заходили в воду и наслаждались солеными морскими брызгами под хмельком.
Лежали на диване Одилии, смотрели телевизор, постоянно нажимали на паузу и перемотку: за обсуждением происходящего они забывали о сюжете, приходилось смотреть заново.
Пери, несмотря на недомолвки, завораживала Одилию. Одилия следовала за новой подругой, едва не наступая ей на пятки, и в спальне, и в ванной, и в супермаркете, точно ястреб, охотящийся на мышь. Или как дитя – дитя, которое знает, чего хочет, и обязательно получит желаемое почти без возражений. Зловеще и трогательно.
О чем они разговаривали? В основном Пери неспешно и со вкусом рассказывала о своей жизни.
– Мы с нынешним парнем познакомились в клубе. Я встречалась с другим мужчиной, намного старше. В ту ночь он впервые отпустил меня повеселиться. Я сразу приметила в толпе своего нынешнего – эдакий щеночек с испуганными глазами. И захотела его себе, забрать его из приюта для бездомышей. Мы вместе уже три года.
Одилия очень удивилась, что Пери куда-то не пускали, а она слушалась. Та лишь пожала плечами.
– Так уж у нас повелось. Если ты молодая, а встречаешься с мужчиной под пятьдесят, этого не избежать, сама понимаешь. Он обо мне заботился, учил разному. Без него я бы такой не стала.
Одилия чуть рот не раскрыла от такого признания. Пери будто бы сотню жизней прожила в свои двадцать пять.
– Вот бы и мне кто-нибудь подсказал, кем быть! – воскликнула она. – Я даже не пойму, что мне нравится в жизни – ну, кроме самого очевидного. В прошлом году я ходила на курсы дошкольного образования, но это потому, что у меня мама учительница. Честно говоря, не очень-то хочу учить других. А кем хочу стать, не знаю. Воображение не идет дальше нашего города. Не знаю почему. – Она подумывала соврать, выставить себя в более интересном свете, но испытующий взгляд Пери требовал правды, вытягивал правду, как червя из почвы.
Пери спросила о личной жизни Одилии, ее парнях.
– Ты гетеро? – в лоб поинтересовалась она однажды вечером, когда они шли по каменистому пляжу на краю Вайнека; острые камешки царапали ступни, и Одилия держала Пери за руку, как когда-то маленькую Пейдж.
– Я гетеро, – без раздумий ответила Одилия. Она никогда не испытывала к женщинам влечения. Конечно, могла позавидовать внешности и изяществу девушки, но они не пробуждали в ней сексуального интереса.
Вопрос ее не смутил, хотя если бы его задал кто-то другой, могло получиться иначе.
Пери часто приходила к Одилии – говорила, у парня вечно коллеги в гостях, и бумаги всюду разбросаны, не хочется ему мешать. Собственно, поэтому они приехали в Вайнек: парень Пери занимался
