бизнесом, а здесь отдыхал крупный инвестор. Одилия вопросов не задавала.
– Мне здесь удобно, – не раз признавалась Пери. – С тобой можно расслабиться. Иногда я словно задыхаюсь, чувствую себя лишь зеркалом, отражающим статус мужчин.
А вот Китти, конечно, присутствие Пери смущало, особенно когда та заваливалась в кухню по утрам и горстями ела чернику, которую Китти покупала специально для оладий.
– А за съем она платит? – холодно поинтересовалась Китти, перехватив Одилию в гостиной.
Одилия только глаза закатила.
– Она у меня в гостях. Прояви уважение. Вчера пришлось для нее чистить слив в душе, все забито твоими волосами.
Китти ахнула от такого тона, жестоких и злобных слов.
– Да что на тебя нашло?! – обиделась она и убежала в спальню, хлопнула дверью.
В прошлой жизни, когда Одилия была бесхребетной, она бы расстроилась. Вымаливала бы у Китти прощение. А теперь не расстроилась бы, даже если бы захотела.
* * *
Однажды Одилия с Пери стояли голыми перед зеркалом в ванной. Они ходили купаться; кожа Пери блестела от загара, крепкая грудь стояла, ноги были стройными, сильными. Даже без макияжа Пери выглядела изысканно, аппетитно, а гладкая чистая кожа напоминала глазурь.
Одилия не удержалась от сравнения – да и как иначе, когда рядом девушка, уверенная в себе даже голышом. Зона бикини у нее была эпилирована воском, упругие ягодицы привлекали внимание. Пери сушила волосы полотенцем, проворно терла им длинную гриву темных волос. Когда она закончила, перевела взгляд на Одилию: та уже рассматривала себя в зеркале. Она считала свое тело полезным: оно позволяло ходить с места на место, видеть, ощущать запахи, жить. Однако рядом с Пери она себе казалась не просто голой – с ней точно сняли кожу, и кости у нее были кривые, не на своих местах, а лицо, широкое и бесформенное, напоминало скорее рыхлый комок плоти, натянутый на череп.
Одилия наклонилась к зеркалу, потрогала горбинку кривого носа, потерла руками щеки, точно от этого в коже появится коллаген. Хотелось растопить лишнюю плоть, срезать ножницами висящую кожу на лице, бедрах, руках, животе. Рядом с Пери она возненавидела свое тело, а уж сколько оно занимало места! Точно лишний стул у стола, рассчитанного только на четверых.
Она заметила взгляд Пери и тотчас завернулась в полотенце.
– Знаешь, в наше время можно все поправить, если очень беспокоит. Люди осуждают пластические операции, но если они человека делают увереннее, то почему нет? – Ускользнув в спальню, Пери надела полупрозрачные сиреневые стринги, которые только подчеркивали блестящие загорелые ягодицы.
– А ты поправляла?
Одилии даже в голову не приходило, что Пери не от природы такая. Она смотрела на грудь подруги, на коричневые соски без единого волоска – маленькие шоколадные конфетки на большой высокой груди. Пери точно нарисовали, изваяли, каждая родинка была на своем месте. Потрясающая симметрия.
– Так, местами. Кое-какие мелочи. У меня есть знакомый пластический хирург, делает мне скидки. Я бы на твоем месте не парилась. Ты и без того миленькая. – Пери надела полупрозрачный сарафан цвета морской волны и больше на эту тему не говорила, а Одилия украдкой смотрела, как в солнечных лучах сквозь платье проглядывает силуэт подруги.
Конечно, этот разговор засел у Одилии в голове, пристал, как жвачка к задним зубам. Чем больше времени она проводила с Пери, чем больше позволяла ей вести разговор, давать советы по части одежды, выбирать фильм или передачу по телику, тем сильнее осознавала: она позволяет все это Пери, потому что подруга имеет на людей большое влияние. У Одилии хватало ума понять, что эту черту в магазине не купишь, своими руками не слепишь из подручных материалов. Но может, если изменить внешность, и Одилия начнет излучать ту самую решимость, о которой говорила Пери, которая скрывалась где-то глубоко внутри.
Впрочем, чем больше времени она проводила с Пери, тем меньше ощущала в себе решимости. Та ведь всегда получала, что хотела, лучилась жизнелюбием, все вокруг знала и преодолела серьезные препятствия. Конечно, Одилия хотела присвоить себе хоть чуточку ее сияния и не сомневалась: если побольше общаться с Пери, рано или поздно получится добиться своего – характер подруги передастся ей, Одилии. Нужно только потерпеть.
«Ты и без того миленькая». Слова зазвенели в ушах, когда Одилия засыпала. «Миленькая». Слово для собак, котят, детей. Не для девушки, исполненной решимости. Пери ничего плохого не имела в виду, не хотела нарочно растоптать самооценку Одилии. И все же растоптала.
Однажды после работы Пери приехала за ней на «альфа-ромео».
– Едем на вечеринку! – объявила она, как только Одилия села, наслаждаясь ароматом прохладного кожаного салона.
– У кого?
От ответа у Одилии челюсть отвисла. У Сандерсов. Слава этой до неприличия богатой семьи гремела по всему Вайнеку; они закатывали безудержные вечеринки и столь же безудержно сорили деньгами. Трое младших Сандерсов росли вместе с Одилией. Она каждое лето наблюдала за ними издалека. За их бурными вечеринками на день рождения, за личным зоопарком на заднем дворе. За «ауди», которые всем детям дарили на шестнадцатилетие. Они ездили с ученическими правами, пока один, как и следовало ожидать, не напился и не врезался в кусты.
Сандерсы были жестоки, увольняли слуг, когда те отказывались подавать детям алкоголь. Осыпали язвительными замечаниями противников по теннису, яхтенным гонкам. Со смехом сбрасывали за борт яхты одетых гостей, уверяли: такое испытание у них проходят все, это для развлечения.
Средняя дочь, Аннабелла Сандерс, однажды подло поступила с Одилией, когда они почему-то оказались в одном бассейне. Аннабелла заявила, будто отец Одилии слишком высокую цену назначил за второй летний домик – коттедж, как они его называли, стоящий рядом с первым. Одилия стала главной мишенью: после прыжка с трамплина она потеряла верх от купальника – он слетел, и Аннабелла с братом и сестрой им долго перекидывались. С тех пор Одилия раздельных купальников не носила.
– Я не могу пойти, – пробормотала она.
– Можешь. Ты же со мной. Тебе понравится, обещаю. – Пери завернула на маленькую парковку у дома Одилии.
– Тогда тебе придется меня переделать, превратить в другого человека.
Вообще-то она пошутила. Но Пери загорелась, точно давно ждала этой просьбы.
– Да легко! Пойдем. – Она вышла из машины и поспешила по лестнице к дому.
Глава 6. Вера
Сейчас
Прихожу в Коббл-Хилл с целыми сумками одежды. Будто маленькое семечко дает крохотный росток прежней меня. Руки ноют под тяжестью сумок, ноги втиснуты в лодочки, короткие черные брюки обнажают лодыжки. Пейдж открывает дверь в спортивном костюме. Ее глаза сияют при виде
