Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
И такая мелочёвка идёт до самого вечера. Происшествий немного, потому как сами граждане ещё трезвые и весь световой день является только прелюдией к вечернему спектаклю под названием «Ночная жизнь горожан или что хотим, то и творим»!
К моменту, когда на улицах города зажигаются фонари, в дежурную часть ОВД начинают подтягиваться первые жертвы «домушников». Законопослушные граждане, с трудом сдерживают негодование, поясняя обстоятельства обнаружения кражи, и при этом откровенно ностальгируют по достопамятному 1937 году, когда виновных можно было расстреливать без суда и следствия. Звучит это примерно так: «Представляете, я после смены уставший, как ломовая лошадь, возвращаюсь домой, а дверь взломана, музыкального центра нет, золотых обручальных колец нет, денег, которые жена от меня в шкафу прятала (на отпуск копила) тоже нет! Сталина нет на этих сволочей! Знать бы, кто это сделал, я бы своей рукой этих негодяев в расход пустил»!
И хотя желание потерпевших граждан заняться самосудом явно противозаконное, понять их можно, поэтому, как только заявление о краже ложится на стол дежурному, следственно-оперативная группа выезжает на место происшествия.
Через час-полтора следственно-оперативных действий становится ясно, напоролась ли группа на очередной «глухарь», или есть перспектива раскрыть преступление по горячим следам. Допустим, в этот вечер звезды сошлись так, что путём несложных умозаключений следователь вычисляет, что кражу мог совершить Колян – ближайший друг и собутыльник потерпевшего, с кем он вчера на кухне «давил» бутылку.
Оставив эксперта на месте происшествия дорабатывать материалы, остальные члены группы оперативно перемещаются к месту проживания подозреваемого Коляна, квартира, которого оказывается если не в соседнем подъезде, то в соседнем доме. Лень Коляну с похмелья для совершения кражи тащиться на другой конец города, да и зачем? Квартирка собутыльника вполне подойдёт. К радости членов следственно-оперативной группы, Колян оказывается дома, хотя и в состоянии сильного алкогольного опьянения. Поэтому не сразу соображает, что его «замели», а когда начинает соображать, что происходит в его запущенной квартире, то начинает рыдать и винить во всех бедах кого угодно, но только не себя.
И пока Колян рыдает и рвёт на себе закапанную жиром майку, у него в квартире проводится обыск, в ходе которого, к радости потерпевшего, обнаруживаются золотые колечки и музыкальный центр. Деньги, которые жена потерпевшего копила на отпуск, Колян успел спустить в ближайшей рюмочной, и теперь, сидя перед следователем, мысленно жалел только о том, что не успел загнать барыгам музыкальный центр и золотишко.
Коляна вместе с изъятым имуществом везут в отдел, где дежурный опер продолжает «колоть» незадачливого «домушника» на другие преступления, произошедшие на его «земле».
В это время следователь пытается совершить невозможное: имея на руках только материалы проверки заявления потерпевшего гражданина, получить санкцию на обыск по месту жительства подозреваемого, чтобы как-то узаконить то действие, которое понятые в квартире приняли за обыск, а на самом деле было грубейшим нарушением уголовно-процессуального кодекса.
Допустим, что и здесь следователю повезло, и он возвращается в родной отдел, имея на руках подписанный и заверенный гербовой печатью ордер на обыск. Тут бы и закрепить доказательства по делу: допросить Коляна в качестве подозреваемого, провести опознание потерпевшим изъятых вещественных доказательств, а сами вещдоки приобщить к материалам только что возбуждённого дела, но не тут-то было!
В час, когда добропорядочные граждане после обильного ужина, устремляются к телевизорам, в дежурную часть входит местная восемнадцатилетняя знаменитость – Вера Ивановна Брынзалова, не лишённая приятности проститутка по кличке «Бранзулетка».
– Здравствуйте, гражданин начальник! – печально произносит Бранзулетка, и в её голосе веет близкими слезами.
– Здравствуй, Вера! – со вздохом произносит дежурный, который знаком с Брынзаловой не первый год и предстоящий Веркин монолог знает близко к тексту. – Что случилось?
– Изнасилование! – с надрывом произносит жертва порока и, уже не сдерживаясь, брызжет натуральными слезами.
– Опять? – кричит дежурный и от негодования вскакивает с вращающегося кресла. – Опять изнасилование? Это уже третье за месяц! Шла бы ты, Вера, домой, и свой интимный бизнес крутила без нашей помощи!
– Да в гробу я видала вашу помощь! – визгливо на всю дежурку вскрикивает Верка, в мгновенье ока превратившись из жертвы сексуального насилия в общественного обличителя «оборотней в погонах»: – Ноги бы здесь моей не было, если бы клиенты вели себя по-людски! Где твоя помощь была, когда мне час назад бутылку из-под пепси между ног загоняли по самое «не балуй»? Это что тебе, не износ[16]?
– Вера! – примирительным тоном говорит дежурный, пытаясь образумить скандальную посетительницу. – Ну какое же это изнасилование, когда весь район знает, что ты за такие причуды с клиентов дополнительную плату берёшь?
– Если бы заплатил, тогда бы я здесь с тобой не базарила, – немного успокоившись, продолжает Бранзулетка. – А то ведь натурально «кинул»![17] Загнал бутылку по самое донышко, и за дверь выставил!
– Кто на этот раз?
– Арсен. Он кафе держит в двух кварталах отсюда, «Перекрёсток» называется.
– Арсен Бадмаев! – вспоминает дежурный. – Не может быть, чтобы удачливый коммерсант Бадмаев на тебя сотню «баксов» пожалел!
– Как видишь, пожалел! – опять окрысилась Верка. – «Ты, говорит, дэвушка, пустую посуду сдашь и деньги можешь себе оставить!»
– Это ведь не просто износ, это преступление, совершённое с особым цинизмом! – заученно произносит Брынзалова, пытаясь засунуть в окошко дежурному полиэтиленовый пакет.
– Что это? – настороженно интересуется дежурный.
– Как что? – радостно вопрошает Верка. – Бутылка из-под пепси! Я её достала из… в общем вынула я её… оттуда, и Вам, товарищ лейтенант, принесла, чтобы Вы её в качестве главного вещественного доказательства к делу приобщили.
– К какому ещё делу? – брезгливо морщится дежурный, пытаясь закрыть окошко первым попавшимся под руку журналом. – Нет никакого дела! Иди, Вера, домой, и бутылку прихватить не забудь!
– Значит, не примешь заявление? – продолжала наседать на дежурного Верка, которая опять из девочки-подростка превратилась в разъярённую фурию. – Я вот сейчас выйду отсюда, да прямо в Главное Управление МВД по городу Москве по телефону доверия позвоню, да расскажу, что ты заявление не принимаешь, потому как с кавказцем в доле! Через час здесь будет проверяющий, и ты вряд ли до конца дежурства на своём кресле усидишь!
Дежурный, матерясь про себя, берёт телефонную трубку и казённым тоном через силу произносит: «Следственно-оперативная группа, на выезд. У нас изнасилование, потерпевшая в дежурной части».
Прибывший по вызову дежурный следователь, глядя на Бранзулетку, испытывает примерно такие же «нежные» чувства, что и дежурный офицер десять минут тому назад.
«Если бы я не знал, что она промышляет проституцией с четырнадцати лет, – машинально отмечает про себя следователь, окидывая взглядом девичью фигурку заявительницы, которая скромно примостилась на краешке стула и стыдливо потупила глазки, – то я бы решил, что это бедная падчерица, которую злая мачеха выгнала в лес за подснежниками».
Тем временем наряд патрульно-постовой службы приводит закованного в наручники Арсена Бадмаева.
– Это что? – казённым тоном интересуется дежурный у старшего группы, указывая на разбитую верхнюю губу и порванную рубашку доставленного.
– Оказал сопротивление, – привычно доложил патрульный. – Сейчас рапорт накатаю.
– Значит, к изнасилованию прибавляется ещё и сопротивление полицейским! – говорит дежурный, повернувшись к Бадмаеву. – Так, гражданин Бадмаев?
– Не было никакого износа! – рычит Бадмаев. – А что касается сопротивления, так они первыми мне руки крутить стали!
– Разберёмся! – говорит следователь, беря инициативу в свои руки. – Задержанного в камеру!
После чего он коротко беседует с заявительницей и, уяснив суть дела, с глубокомысленным видом прикидывает, как бы половчее «отфутболить» «жертву» изнасилования, тем более что изнасилования в классическом понимании не было. Однако закон не берёт в расчёт моральную чистоту помыслов заявительницы, закон берёт под свою защиту всех: и нецелованную девятиклассницу, и проститутку, отметившую очередное «трудовое достижение» – тысячного клиента. Поэтому если Вера Брынзалова – проститутка с детским личиком и далеко недетскими повадками – будет настаивать на том, что Бадмаев овладел ею насильно, против её воли, то последнего легко можно упрятать в зону на долгие годы, и всё будет по закону.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
