пролил пиво на песок, попал на голые ноги Одилии. Та тупо уставилась на него, отошла от костра. Парень со вздохом пояснил: – Пери. Куда она ушла? – Одилия вдруг дар речи потеряла. Чего этот идиот хотел от Пери? С минуту он ее изучал остекленевшими от выпивки глазами. – Так это ты? С тобой она хотела меня познакомить? – Одилия отошла еще дальше в тень, а Рики освещало пламя костра за спиной. – Поосторожнее с ней. Та еще сука, – крикнул он Одилии вслед.
Она помчалась в ночь, пока шум вечеринки не сменился шелестом волн, и тогда перешла на шаг; шла домой по камням, красная от натуги и стыда.
Одилия промочила слезами всю подушку. Не выпускала из рук телефон, ждала ответа от Пери. Зашла в «Фейсбук» и «Инстаграм», листала фото Пери. Проводила пальцем по ее лицу на экране, по симметричным чертам, по глазам, выразительным и проницательным даже на размытых снимках в туалетах клубов и баров. Одилия лежала в кровати и подражала Пери в темноте: представляла перед собой камеру, выпячивала нижнюю губу, старалась не морщить глаза при улыбке.
Несмотря на прошлое, Пери легко влилась в компанию богачей, ведь она такая красивая. Уверенная в себе, дерзкая.
Одилии никогда такой не стать.
Она вышла из приложения, отложила телефон, закрыла глаза и призывала к себе Пери, как будто та могла по волшебству появиться в комнате. Лежала в темноте, пыталась руками вылепить себе другое лицо: тянула губы, щипала щеки, постукивала костяшками по переносице.
Когда через шторы начал пробиваться розоватый свет, она уснула. Пери так и не ответила.
Одилия проснулась, когда в носу засвербило от горячего дыхания; она едва не чихнула. Какая-то тяжесть давила на матрас рядом с ней, она это почувствовала еще до того, как открыла глаза. А когда открыла, увидела блестящие пряди каштановых волос на подушке и приоткрытые губы, дующие в ее сторону. Она моргнула – конечно, ей это только снится, и видение вот-вот исчезнет.
Не исчезло.
– Проснись и пой! – На палец с пурпурным ноготком накрутили прядку ее волос; спальня плыла перед глазами, странно выпуклая, точно Одилия смотрела не в тот конец телескопа. – Ты меня бросила совсем одну, – буркнули надутые губы, влажные, как трава поутру.
Одилия вновь моргнула.
– Это ты меня бросила.
Она обиженно перевернулась на другой бок и прижала к себе подушку.
Рука рисовала маленькие невидимые круги у нее на спине, кровать скрипнула, Пери подвинулась ближе, накрыла ее ухо рукой.
– Ты же не говорила с другими девушками, Оди. Они мне нужны, понимаешь? Их парни и отцы – потенциальные инвесторы в компанию моего парня. Я только на минутку поднялась в дом, а когда вернулась на пляж, ты ушла. Я думала, ты и без меня справишься. – Ласковый голос источал тревогу, в него прокрались низкие нотки, будто горького экстракта ванили плеснули в сладкое тесто.
Одилия перевернулась обратно; теперь они лежали лицом к лицу. Глаза подернулись пеленой, в носу защекотало – верные признаки, что она вот-вот заплачет.
– Почему ты со мной дружишь? У меня-то нет парня, который может инвестировать в компанию твоего парня. К чему тратить на меня время?
Пери коснулась пальцем века Одилии, поймала первую слезинку, слизнула.
– В тебе что-то есть. Все они ужасно скучные. Их ничто не радует. Ничто не вызывает у них любопытства, они пресыщены деньгами, излишествами. А с тобой… С тобой весело. С тобой я настоящая. Дурашливая, чудаковатая, глупая. – Пери расплылась в улыбке. На зубах у нее было пятно от той огненно-красной помады с прошлой ночи. И одежду она не сменила, будто вообще не ложилась спать.
– Как ты сюда попала? – спохватилась Одилия, глядя на Пери. Макияж у нее потек, размазался, будто она плавала. Скорее всего, и правда плавала. И все равно выглядела потрясающе – красавица, которую застал врасплох дождь.
– Колотила в дверь, пока твоя соседка не открыла, – хихикнула Пери. – Не очень-то она обрадовалась. Невозможная зануда.
Одилия в глубине души согласилась.
– Не хочу быть как она.
Одилия гадала, который час, долго ли Пери наблюдала, как она спит. Пери облизнула зуб, испачканный помадой. Похоже, знала, что там пятно.
– Знаешь, чем нам заняться? Есть у меня идея. – Пери радостно поиграла бровями. – Создадим тебе новый образ. И когда я в следующий раз возьму тебя на вечеринку, тебе хватит решимости поговорить с остальными, будешь знать себе цену. – Она нетерпеливо прищелкнула языком. – Я знаю нужных людей. Можем и филлеры вколоть. За мой счет. Точнее, моего парня – ну, ты поняла. Круто получится!
Одилия прищурилась, кое-как удержала руки подальше от лица – хотела мять его, как прошлой ночью.
– Ладно, – прошептала она бездумно. Прежняя Одилия слишком много думала, пора это менять.
Пери спрыгнула с кровати, едва не сбросив подругу на пол.
– Сделаем, что захочешь, обещаю! – И улыбнулась белоснежными зубами.
Пери держала Одилию за руку, пока в ее губы входила игла; игла делала их пухлее, меняла форму. Рот Одилии онемел, она не чувствовала уколов. А дома Пери сидела на диване с Одилией, прикладывала пакеты со льдом к опухшим губам, бегала на кухню за новым.
– Что случилось? – ахнула Китти, когда вошла в комнату.
– Она стала красивее, детка. – Пери зловеще улыбалась, пока Китти не вернулась к себе. Потом закатила глаза, и Одилия закатила их в ответ. – Нечего нос совать.
Когда Одилия решила вколоть немного ботокса в лоб, Пери сделала процедуру с ней – показывала, что ничего страшного тут нет. После они заснули в кровати Одилии, стараясь не морщить лбы, как и положено в первые сутки после инъекции.
Пери помогла Одилии определиться с прической – подсказала высветлить пряди. Поморщилась вместе с ней, когда парикмахер состриг дюймов пять волос и превратил длинные волосы в короткий боб.
– Зато скулы видны, – утешила Пери, проведя рукой по влажным прядям.
Одежду они поехали покупать аж за два города, в Спрингвуд, где был роскошный магазин с нарядами от Неймана Маркуса. Накупили там дорогой косметики, одежды от дизайнеров, о которых Одилия даже не слышала. Пери велела брать на размер меньше: так появится мотивация похудеть.
– Я никогда в них не влезу. Никогда, – жаловалась Одилия, натягивая застрявшие на бедрах джинсы за три сотни долларов. После, уже в «альфа-ромео», Пери дала ей так называемую тройную ставку: пачку сигарет, «Ред Булл» без сахара и оранжевую баночку стимулятора «Риталин».
– А как, по-твоему, я все это выношу? – спросила она, неопределенно взмахнув рукой. – Без искусственной подзарядки не обойтись. Потом еще спасибо скажешь. – Пери
